Смута. Письма самозванки

Можешь на корячках ползти, если не видишь… – И часовой глухо рассмеялся.

Зырян топнул ногой:

– Попадись мне в лавре под руку.

– Топай, топай! – напутствовал караульный. – Воевода ждет уже, бедовая твоя голова.

Зырян повернулся направо и стал тихонько переставлять ноги, стараясь не запнуться и не свалиться в какой-нибудь ров или овраг, которыми ископали все насыпи перед стенами монастыря.

– Ты башку-то пригни!

Зыряна буквально втащили в проем потаенной двери, где заканчивался ров, а часть крепостной башни обрушилась прямо возле стены.

– Ты, что ли, от царя Шуйского?

Здоровый молодой детина в стрелецком кафтане буквально высверливал беглого казака взглядом, пытаясь вытянуть из его души все, что там было тайно схоронено.

– Где послание? – пробурчал он, делая шаг вперед.

Зырян вытащил из-за пазухи свиток и молча протянул стрельцу.

Во дворе монастыря было темно, лишь языки пламени костра караульных освещали маленькую площадь за крепостной стеной. Караульные спали вповалку, сложив бердыши да пищали елочкой.

Сучья в кострах звонко потрескивали, на мгновение освещая напряженные и усталые лица караульных.

– Ну-ка, Никитка, подсвети!

Ярко-красный свет факела показал лицо стрельца и желтую бумагу от царя.

– Все верно! – подтвердил стрелец. – Писано Шуйским.

– Это ты откуда знаешь, Семен, что царем писано? – усомнился спутник стрельца.

– Да вот же тайный знак меж буквиц! – Семен ткнул толстым пальцем в бумагу.

Зырян ехидно усмехнулся:

– Не сомневайтесь, служивые.

Боярин Стрешнев лично в руки сунул. – Стрелец одобряюще кивнул. – Гроши за работу дали… – Зырян брякнул кожаным кошелем.

– Лучше б жрать царь прислал, – недовольно пробурчал Никитка. – С голоду опухнем скоро.

Семен хлопнул Никиту по плечу:

– Иди покамест, доложи воеводе.

– Что сказать-то? – спросил Никитка.

– Скажи, что все верно, не соврал казак. От царя письмецо, от Шуйского.

Никитка скривил морду, но все же послушно кивнул и исчез во тьме.

– Трудно вам тут? – скользнув глазами по стенам, спросил Зырян.

 – Уж какой месяц осаду держите.

Семен покачал головой и уныло буркнул:

– Да почитай уж год скоро.

Он поставил мушкет к стене и присел на разбитый лафет. Перекрестившись, Семен подтянул порты и вперился глазами в Зыряна.

– А ты, казак, по какой воле к Шуйскому на службу попал? – спросил стрелец.

Зырян пожал плечами.

– Так Богородица привела. Выстлала дорожку, хочешь не хочешь, а идти придется.