Смута. Письма самозванки

Рядом терся о руки Кочубейка.

– Жесток московит! – прошипела она в адрес самозванца-мужа. – Бог ему судья.

Она фыркнула и, улыбнувшись, посмотрела на арапчонка.

– Доволен ты своим нарядом? – спросила Марина.

Кочубейка кивнул:

– Доволен, царица. Только страшно мне здесь.

– Тебя обидели? – злобно прошипела царица.

Кочубейка помотал головой. Марина провела ладонью ему по волосам.

– Скажи, что хочешь, Марыська, – прошептала царица, – все для тебя сделаю.

Кочубейка понял, что пришел его час.

А чего желать шуту? Воли? Так не отпустит царица, да и что ему одному с этой волей делать?

– Вели, госпожа, сыскать мне доброго дядьку казака, – пронудел Кочубейка.

– Казака? – удивилась Марина.

– Вели, царица! – заныл шут. – Он меня от смерти спас.

– Имя хоть помнишь? – спросила Марина.

– Кажется, Зырян зовут. С Дону он.

Марина согласно кивнула:

– Cыщу, Марыська, обязательно сыщу.

Она притянула арапчонка к себе и стала нежно гладить по голове.

Казаки и стрельцы, несмотря на подмерзшую землю, довольно быстро выкопали посреди царского двора яму под столб, на котором по будущему указу царя московского Димитрия должны были повесить пойманного самозванца.

– Иди, пиши указ! – Димитрий пнул ногой дьяка-писаря, торчавшего у него за спиной.

– Чего писать-то? – осведомился дьяк.

– Пиши, что по указу моего величества самозванец Иван, причисляющий себя к сводному брату царя московского, приговаривается к повешению.

Дмитрий поежился.

Холодает. Редкие снежинки осыпали крыши изб Тушино.

– Беги, ирод! – ругнулся царь. – Поторапливайся.

Дьяк исчез. Димитрий смотрел на изувеченное тело самозванца, лежащее на мерзлой земле. Уже второй самозванец в его руках. Сколько их еще будет?!

– Туточки я, государь… – Из-за спины вынырнул дьяк со свитком.

– Веревку-то приготовили? – поинтересовался Димитрий у гогочущей толпы из стрельцов, казаков и ляхов.

– А как же, твое величество? – буркнул один из казаков. Он вынырнул из толпы и бросился к столбу.

 – Еще с прошлой недели лежала.

Казак лихо вытянул конец пеньковой веревки рукою вверх.

– Смазали гусиным жиром, твое величество, чтобы затягивалась хорошо.

Дмитрий удовлетворенно кивнул. Вешать – тут его воинство мастера, а Москву взять пупок развязался.

– Готово, твое величество! – истошно заорал казак, слезая с приставной лестницы.

Димитрий махнул рукой.

– Тащите сюда самозванца! – заорал казак у виселицы.