Есенин. Гибель. Графиня ПохабIас

+

наверняка, судья не прочь добавить ещё и четыре задержа-ния ОГПУ – если все дела дойдут до суда, мало Есенину не бу-дет – даже по году на дело – 10 лет Соловков гарантировано.

+

неприятности личного порядка с женой Софьей Толстой,

которая, кроме рогов с писателем Пильняком и ещё кое-че-го, неумно спасая мужа от уголовного преследования, вовлекла его в сложнейшую политическую интригу с участием главного редактора журнала «Красная Новь» Александра Воронского,

ярого сторонника Троцкого,

посла СССР в Англии Христиана Раковского, тоже троцкиста

и… Дзержинского, в то время уже союзника Сталина —

председателя ОГПУ Раковский с Воронским пытаются втянуть в предсъездовские игры со Сталиным – коммунисты готовятся к XIV-тому съезду партии, на котором Зиновьев с Каменевым

(и Троцкий сам по себе)

решили свалить Сталина.

В итоге – в конце ноября Есенину приходится лечь в платное отделение психиатрической клиники и купить себе спасительный диагноз – Delirium tremens — белая горячка – в народе ласко-во – белочка.

Так проходила осень…

Иван Грузинов:

– «Есенин был недоволен поэтессой: она почему-то ему не нравилась.

Начал по адресу поэтессы говорить колкости…»

Короче – пришёл скандалист Есенин.

Безо всяких паркетных церемоний за новым уголовным де-лом…

Грузинов:

– «Не обижай её, Серёжа! Она – Есенин в юбке, – сказал я.

Есенин замолчал и оставил поэтессу в покое.

Приятели пробыли у меня недолго. Каждый куда-то спешил. Быстро начали расходиться».

То есть – Есенин всех разогнал.

Вот такой вот склочный самодур – на всех кидался.

Но больше всего – на какую-то поэтессу.

Как говорила Марина Цветаева:

О, вопль женщин всех времён:

«Мой милый, что тебе я сделала»?

Через сто лет сидеть-гадать-вычислять участников той

вечеринки, конечно, бесплодное безумие.

Но попробуем вычислить хотя бы ту несчастную поэтессу…

И ключиком у нас будет редчайшее слово – юбка —

по юбке и попробуем узнать.

Как говорил незабвенный Иван Барков:

Перед амуром нет различий,

Санов и рангов – все равны.

Ни этикетов, ни приличий…

Есть только юбки и штаны.

Юбок много.

Но юбка писала стихи.

Уже проще.

Поэтесса в юбке – это особая примета,

как поэт в штанах.

К тому же она названа – Есенин в юбке.

Теперь – совсем просто.