Воин аквилы

Бесстрашно действуя на вверенном боевом участке, а именно в хвосте обоза, Владиус, уже не будучи верхом, оглядевшись с ужасом, заметил, как же сильно поредели ряды находящихся поблизости соратников. Также своими чрезмерно возбуждёнными глазами декан вдруг заметил и то, что сквозь растянувшийся строй показались явившиеся не иначе как за жизнью самого молодого командира сразу два варвара. Прежде чем сойтись с двумя противниками в горниле смертного боя, отважный римлянин успел хорошенечко рассмотреть своих, возможно, уже последних в жизни врагов.

Это были огромного роста и крепкого телосложения раскрашенные синей краской отнюдь не простые а, по-видимому, старшие и опытные воины с мечами и маленькими деревянными круглыми щитами в руках. Но не грозный вид и смертоносное оружие на мгновение особенно поразили Владиуса в своих скорых и непримиримых противниках. Нет, дикий необузданный животный испепеляющий свирепостью и храбростью взгляд стал венцом воспалённой ответной римской воинственности и, куда уж без неё, живой человеческой опаски. Декан прекрасно понимал: либо он сейчас постарается убить обоих этих грозных воинов северных племён, либо они без излишних шансов и пощады убьют его, ведь другого в подобной схватке быть не может. В левой руке у молодого римлянина был подобранный так кстати чуть ранее у одного из множества павших солдат охранения пилум, в правой руке Владиус держал свой верный меч гладиус. Ясно чувствовалось в пропитанном запахом крови и боли воздухе, что стрелки жизни и смерти предстоящего боя на небосводе судьбы пришли в движение, отсчитывая для кого-то из противников последние сущие мгновения. Более медлить и тем более над чем-то раздумывать было нельзя, и поэтому, собравшись воедино с силами и духом, Владиус, хорошенечко прицелившись, тотчас без излишнего промедления, как учили, быстро и умело метнул своё копьё в сторону бросившихся в атаку врагов, вмиг пронзив заострённым остриём пилума грудь одного из грозных воителей. Но противников было двое, а посему расслабляться и тем более давать слабину по-прежнему было смертельно опасно. А впрочем, как можно было расслабиться в непрекращающемся эхе боя, да ещё и видя перед собой троекратно обозлённого врага? Владиус всё это прекрасно понимал, ощущал и с неубывающей храбростью жаждал наконец сойтись со вторым варваром в схватке на мечах.