Воин аквилы

Дошло ли до границ души Максиана всё это жизненное утверждение, сказанное Гаем Кацием?! На этот вопрос мог ответить лишь только сам не лишённый отваги и бесстрашия, а также чрезмерной злости и немалой беспощадности декурион. А вот кого уж точно поразила в меру преисполненная частицами милосердия и порядочности мудрая жизненная парадигма центуриона до глубины душевного и сердечного восприятия, так это Владиуса. Впитав речь Гая Кация так, как захудалая весенняя земля впитывает влагу от первого дождя, молодой декан, чуть поразмыслив, в глубине своего неутихающего внутреннего сознания раскрыл для себя одно очень ценное удивительное откровение.

Откровение, заключающееся в том что, по сути, и сам декан особенного пиетета к врагам империи-то не испытывал. Но поступок центуриона горячим отголоском своего зоркого чутья всецело одобрял и одновременно считал сие деяние, совершённое Гаем Кацием в отношении участи раненых и пленных варваров, по-настоящему верным, праведным и абсолютно схожим с собственным видением. Но откровения откровениями, а обоз, вернее, то, что осталось от него, вместе с разделившимися солдатами из крепости Аквилон двинулся навстречу к форту. Центурион, Гай Каций, он же командир затерянного в Каледонских лесах римского каструма, говоря Владиусу и Максиану о том, что до конца непростого пути колонне осталось преодолеть не такое уж и большое расстояние, вовсе не лукавил. Да, это было правдой, потому как, пусть и неспешно, но осилив с полдюжины римских миль, обоз римлян достиг огромной рукотворной лесной опушки, в центре которой в форме выверенного прямоугольника уже виднелся во всей своей красе собственно и сам форт Аквилон. Сруб ленный из прочных пород дерева с заострёнными кольями на стенах, форт, конечно, не являл собой такое уж сверхбольшое строение, как крепость Дева Виктрикс, но всё же был довольно-таки труднопреодолимым и хорошо защищённым, безопасным местом посреди враждебной земли. Местом с вырытым перед стенами большим и глубоким рвом со всевозможными ловушками и венчающими прекрасный открытый наблюдательный простор четырьмя башнями, в которых своё постоянное боевое дежурство вверено было зорко и бесстрашно нести римским легионерам. Внутри же каструма в многоликости строений поочерёдно и точно располагались небольшие солдатские казармы, оружейные склады, конюшни, несколько колодцев, собственная пекарня, а также хлева для многочисленной живности.