Зенитная цитадель. «Не тронь меня!»

У одного фрица горючее из дырявого бака вытекло…» Лебедеву было не до шуток. Как он опростоволосился, не расслышал команду? Наводчики подсказали, да поздно… Кто-кто, но он, Лебедев, не имел права ошибаться. В его флотской службе однажды случилось такое, что требовалось и теперь выправлять, заглаживать примерной службой. Что именно? Об этом Лебедев вспоминать не любил. Никогда. Ни при друзьях, ни наедине…

Против фамилии Лебедева в блокноте комиссара Середы стояла пометка: «Был в дисциплинарном батальоне». Между командирами еще при комплектовании орудийных расчетов был разговор, можно ли доверить зенитчику Лебедеву расчет.

Во время строительства плавбатареи и при тренировках боевых расчетов Лебедев хорошо себя проявил. Да и дисциплинарный батальон был в прошлом… Сколько можно помнить плохое? «Давайте доверим», – предложил тогда Мошенский. Лейтенанты Хигер и Лопатко его поддержали. Лейтенант Даньшин промолчал. Середа осторожничал: «Я бы не рисковал, но можно попробовать…»

Назначили Лебедева командиром орудия.

И вот в первом же бою он «отличился»…

«Ах, Лебедев, Лебедев, – досадовал Хигер. – Вроде бы расторопный краснофлотец. Наверное, от напряжения… Посмотрим, как дальше дела пойдут».

«Говорил же я им!» – сокрушался комиссар Середа.

«Переволновался Лебедев… И от чрезмерного старания такое случается. Надо будет поддержать парня, чтобы не надломился», – думал после боя Мошенский.

Команды «Отбой» не было. Люди по-прежнему находились в готовности возле орудий.

На мостике «заседала»» госкомиссия.

По установленной наконец с берегом радиосвязи узнали, что обещанный самолет МБР-2 с конусом для стрельбы прилетит только завтра.

– Откладывают, как будто нет войны… – недовольно проворчал один из членов комиссии.

– У авиаторов тоже дела есть, – возразил председатель. От его негромкого, с хрипотцой голоса, от попыхивания трубкой исходила сама уверенность, и командиры на мостике успокоились, заулыбались.

Хигер пошутил:

– Ничего. У нас и без них «мишеней» хватит! Все летающие немцы – наши.

– Молодец, лейтенант! – похвалил Хигера председатель госкомиссии. – Отстреляемся еще разок-другой, и порядок. Желательно, конечно, чтобы пострелять по ним до трех тысяч метров. Надо автоматы проверить. Тогда с легким сердцем поставим вам зачет, и воюйте во славу русского оружия.

Мошенского несколько покоробило это «желательно до трех тысяч метров…».

Будто плавбатарея вольна выбирать высоты для стрельбы по противнику.