Отец русской революции. Книга вторая. Сокрушитель царского самодержавия. Историко-публицистический роман (1910–1917 годы)

в городе Ванкувере ушла в мир иной моя жена, с которой я прожил свыше… 55 лет!

Спустя 3 года я познакомился со своей будущей второй женой – Аллой Сергеевной Мелихановой (в девичестве Будниковой). В мае 2014 г. я и Алла создали семью и вступили в законный брак.

За свою долгую жизнь я написал 6 автобиографических романов, охватывающих… целое столетие!

1. Роман «Сирота». (Детство. Отрочество. Юность) 1920—1953 гг.

2. Роман «Отравленная жизнь». (Исповедь узника искалеченного брака.) 1954—1990 гг.

3.

Роман «Историческая ловушка». (Заложники. Прорыв. Бегство) 1990—1991 гг.

4. Роман «Вдали от Родины». (Тяжелейшая иммиграция в Канаду.) 1992 – 2005 гг.

5. Роман «Прощай, отравленная жизнь!» (Сильнейшее потрясение. Путь к свободе.) 2005—2014 гг.

6. Роман «Здравствуй, новая жизнь!» (Проза жизни. Поэзия любви) 2011—2019 гг.

7. Историко публицистическая повесть «Трагедия Большой Алии».

С 1992 по 2012 гг. мною были опубликованы в канадской русскоязычной прессе десятки историко-публицистических статей и рассказов, а также повесть «Отец Русской революции».

Светлой памяти участников

Февральской революции 1917 г.

посвящаю.

    Автор

Глава 1. Крутой поворот. Выбор цели

В Вене Гельфанд почувствовал себя гораздо лучше. Во-первых, австрийские социалисты были совершенно не в курсе того, что случилось с Гельфандом в Германии, а во-вторых, он встретился со своим лучшим другом – Львом Троцким. К тому же спокойная, размеренная жизнь в столице Австрии действовала на него успокаивающе.

19 лет назад, в 1891 г., молодым выпускником Базельского университета он приехал в Германию, т. к. считал: именно эта страна станет первым государством, в котором произойдёт социалистическая революция. Однако, к величайшему сожалению, его надежды не оправдались… Много сил и энергии он потратил на то, чтобы доказать своё видение политики социалистической партии, но на этом пути у него были сплошные неприятности… Последние два года пребывания в Германии были ознаменованы фундаментальными теоретическими исследованиями проблем капитализма и социализма.

Однако его немецкие товарищи были не в состоянии постичь всю глубину его работ в области политической экономии и воспринимали его как человека из другого мира…

И вот теперь он должен решать: как жить дальше? И хотя ему было 43 года, но он чувствовал: у него достаточно энергии и сил, чтобы начать жизнь заново.

Гельфанд мыслил планетарными масштабами.