Жизнь Горькая… Жестокая…

С детства её называли… Витя! Когда я стал подростком, я звал свою сводную сестру не Витей, а Витой, хотя правильнее её следовало называть Викой.

* * *

Но вернёмся к прерванному повествованию. По прибытии отца в Батуми он дал своё письменное согласие на проведение этой операции. Перед этим меня сфотографировали… Мало ли что могло случиться… К сожалению, этот фотоснимок не сохранился. Но я очень хорошо его помню. Жалкий, несчастный малыш в больничной пижаме стоит на стуле, ухватившись своими ручонками за спинку стула.

На жалком личике – печать страданий…

Операция прошла успешно, и спустя некоторое время отец увёз меня из Батуми. Через трое суток долгого и утомительного пути мы в конце концов добрались до Новгорода-Северского. Перед отъездом из Батуми мамины сёстры уговорили отца взять два больших чемодана маминых платьев. Они полагали: эти платья сможет использовать моя мачеха.

Отец мне потом рассказывал, что эти чемоданы кто-то украл, когда он, оставив меня на попечении одной попутчицы, вышел на промежуточной станции купить еду.

Однако теперь, спустя десятилетия, я абсолютно убеждён: отец просто оставил эти чемоданы в поезде, поскольку мамины платья напоминали бы отцу о случившейся трагедии…

* * *

В Новгород-Северский поезда в ту пору не ходили. Ближайшей железнодорожной станцией была Пироговка – тупиковая станция, к которой была проложена железнодорожная линия от станции Терещинская, находившейся на магистрали Киев – Москва.

В Пироговку поезда приходили три раза в сутки – утром, днём и вечером.

Это были так называемые рабочие поезда местного значения. Каждый раз к прибытию поезда в Пироговку из Новгорода-Северского приезжали извозчики на санях (зимой) или на бричках (летом).

Отец мне потом рассказывал: когда он вышел из вагона, держа меня на руках, тут же к нему подбежал знакомый извозчик с тулупом в руках. Меня завернули в этот тулуп и, уложив меня в сани, повезли по льду через реку Десну в Новгород-Северский, расположенный в двенадцати километрах от Пироговки.

Когда мы въехали в город, отец уточнил: нам надо ехать к дому родителей отца… Я не сомневаюсь в том, что вопрос о моём «местожительстве» был решён ещё до поездки отца в Батуми: я должен жить в семье родителей отца…

Выше я уже писал о том, что Ида убедила отца поселить меня к его родителям… После того как отец и Ида легально сошлись, Ида сразу взяла бразды правления в свои руки. Безусловно, ей очень хотелось иметь собственного ребёнка.