Жизнь Горькая… Жестокая…

Я развернул огромный чертёж и тупо смотрел на бесчисленные линии электрических соединений. У меня нестерпимо болела голова… В глазах рябило… Этот день после практически бессонной ночи обернулся для меня сущей пыткой…

* * *

Лишь спустя трое суток я наконец-то пришёл в нормальное состояние, а пережитое после злополучного вечера танцев вспоминалось мне как страшный, кошмарный сон…

Спустя несколько дней кто-то из ребят снова объявил: в клубе энергетиков состоится вечер танцев.

При одном воспоминании, чем закончился для меня предыдущий вечер танцев, мне стало не по себе… Поэтому я твёрдо решил: больше моей ноги в клубе не будет!

Ребята ушли на танцы, а я, взяв с тумбочки кем-то привезённую из Москвы книгу Василия Ажаева «Далеко от Москвы», ушёл в парк.

Усевшись на скамейку на центральной аллее парка, я углубился в чтение. Роман оказался очень интересным.

Спустя некоторое время я услышал, как кто-то произнёс рядом со мной: «Здравствуйте!» – «Здравствуйте», – машинально ответил я и, подняв голову, увидел перед собой… Мадину! Я глазам своим не поверил и оторопел от неожиданности…

Уж кого-кого, но эту фурию я никак не ожидал увидеть возле себя… Затравленным взором я уставился на эту буйную дамочку и ждал: что же будет дальше?

Мадина, как и в прошлый раз, была одета в нарядное платье.

От неё исходил тонкий аромат духов, а лицо озаряла приветливая улыбка.

Однако я не разделял оптимизма Мадины. В моей памяти тотчас же всплыла отвратительная картина скандала, который закатила мне Мадина после танцев на спортплощадке…

«Можно мне присесть на скамейку?» – невинным и кротким голосом спросила непрошеная гостья. «Садитесь», – недовольно ответил я, а сам (на всякий случай) сместился на самый край скамейки, давая Мадине ясно понять: никаких отношений с ней я иметь не желаю! Мне было очень неприятно видеть эту особу, доставившую мне столько неприятных переживаний…

«Вы, наверное, всё ещё сердитесь на меня?» – спросила Мадина.

«Да чего уж там…» – мрачно ответил я и опустил голову, упёршись взглядом в землю, давая ясно понять Мадине: убиралась бы от меня как можно скорее…

«Нет, я чувствую: Вы продолжаете на меня сердиться!» – с ангельской улыбкой и игривым тоном настаивала Мадина.