Проклятие Кукуя. Тайны и были Немецкой слободы и её обитателей

Конечно, он был под впечатлением, как от хозяина, так и от его окружения. Что-что, а пускать галантную пыль в глаза иноземцы умели и умеют! А ещё, какая у Гордона была библиотека, особенно по военному делу и фортификации! О книги! Это государь ценил высоко, хоть сам писал с ошибками до конца жизни.

Теперь Пётр стал часто наведываться в некогда далёкую, но такую желанную Немецкую слободу.

Позже, в петровское правление в московских полках служили многие шотландцы-роялисты и, в частности, шесть представителей клана Гордонов.

И всё-таки, официальный приём в доме иностранца, да ещё в Немецкой слободе, это уже был политический шаг юного царя, ясно указывающий на дальнейший вектор его стратегии развития страны.

А вскоре, 3 сентября 1690 года, государь станет гостем своего друга, соратника и, что уж там скрывать, теперь и главного собутыльника Франца Лефорта.

«Дом Лефорта, – утверждает современник, – сделался одним из центров общественной жизни иноземного населения, где собиралась образованная часть общества: иноземные послы и министры-резиденты, купцы и воины…».

Франц Яковлевич Лефорт. Неизв. худ. Конец XVII в.

Вот портрет Лефорта, составленный одним из его биографов: «Он обладал обширным и очень образованным умом, проницательностью, присутствием духа, невероятной ловкостью в выборе лиц, ему нужных, и необыкновенным знанием могущества и слабости главнейших частей российского государства; это знание было ему необходимо при обтёсывании этого громадного камня.

В основе его характера лежали твёрдость, непоколебимое мужество и честность. По своему же образу жизни он был человеком распутным и тем, вероятно, ускорил свою смерть». Согласитесь, парадоксальная характеристика.

Но лучше всех о Лефорте может сказать сам Лефорт. Покидая родную Швейцарию, он писал по дороге в Россию: «Одним словом, матушка, могу уверить вас, что Вы услышите о моей смерти или моем повышении».

Куда уж лаконичнее? В этом была его программа. Возможность сделать карьеру хотя бы с опасностью для жизни привели молодого Франца в Россию. Однако вскоре эта страна стала для него второй родиной.

В «Записках» его старшего брата Ами (Амадея – прим. автора) Лефорта, в связи с приездом Франца в отпуск из Киева в Женеву, говорится: «В беседах своих он представлял картину России вовсе не согласную с описанием путешественников.