Рождение династии. Книга 1. Смута

Что и говорить, был Борис Федорович не столько воином, сколько политиком.

Умел плести интриги не только в своем, но и в иноземных дворцах.

Сам дьяк Афанасий Иванович Власьев хорошо разбирался в этих хитросплетениях. Уже долгое время руководил он русским посольством в Польше, добиваясь прочного мира с поляками. Обе стороны плели друг против друга интриги, потом распутывали их, потом плели новые… В последнее время переговоры зашли в тупик: российские бояре отклонили предложение польского короля о создании унии под управлением единого государя в случае смерти другого, понимая, что король Польский, будучи значительно моложе, имеет гораздо больше шансов пережить Бориса.

Столь же категоричное возражение встретило со стороны боярской Думы предложение послов о том, чтобы подданные обоих государств могли вольно переезжать из одной страны в другую, поступать в службу придворную, военную и земскую, приобретать земли, свободно вступать в браки, посылать детей учиться – русских в Варшаву, и польских в Москву.

Бояре разгадали хитрость поляков, ибо был один пункт соглашения, ради которого, собственно, все это и предлагалось. А именно – предоставить русским, поселившимся в Польше строить православные храмы, а полякам в России – костелы, таким образом, осуществить заветную мечту папы римского о католизации огромного края.

Но план, разработанный Сигизмундом, ярым католиком, совместно с его ближайшими иезуитами, с треском провалился. Боярская Дума твердо ответила, что разговор о союзе с Польшей возможен только в том случае, если Сигизмунд уступит России Ливонию.

Теперь ожидалось прибытие в Москву польского посольства.

Внезапно Борис жалобно застонал и ухватился руками за высокий, обшитый жемчугом ворот рубахи.

– Вот, опять удушье проклятое! – прохрипел он.

– Я врача тебе привез отменного, батюшка государь! – заторопился сказать дьяк.

– Где же он? Что медлите? Зовите его сюда!

Уловив повелительный жест государя, карла, крутившийся у его ног, отправился звать доктора.

Дьяк поднялся с мягкого персидского ковра и сел на обитую алым бархатом скамеечку против царского трона.

Маленькие разноцветные стекла окон пропускали мало света, поэтому в горнице горели свечи. Только сейчас дьяк разглядел поодаль, за столиком с шахматами, сидит Семен Никитич Годунов.

Хоть и приходился он государю дальней родней, но дьяк знал, что жалует его Борис более ближних.