Рождение династии. Книга 1. Смута

Он сам ездил по монастырям, лично допрашивал настоятелей, пытаясь найти брата.

Но потом внезапно страхи царя утихли, он решил, что Георгий умер, и обратил свой гнев на двоюродного брата – Владимира Старицкого. Он заставил выпить его бокал с ядом.

– Все правильно. Только Георгий остался жив. Он бежал в Литву, где находилось много русских «отходчиков». Когда там оказался и Андрей Курбский, Георгий перешел к нему на службу, был одним из его приставов. Князь советовал ему в жены местную православную шляхтичку, имевшую небольшое поместье.

В 1580 году у него родился сын, которого он нарек Дмитрием.

– А ты откуда это знаешь? – недоверчиво спросил Александр.

Увлеченный рассказом, он забыл об осторожности и откинул капюшон.

– Георгий открылся во всем Андрею Курбскому. И тот все вынашивал планы отомстить царю Ивану, организовать поход с настоящим царевичем во главе. Однажды он проговорился моему дяде тоже Сапеге, который был тогда Минским воеводой.

– Мир праху его! Он умер. Умер и Курбский, умер и Георгий. Но Дмитрий жив, и он знает о своем царском происхождении.

– Тоже Дмитрий. Какова игра судьбы! – проговорил внимательно слушавший Александр Романов.

– Но где доказательства? Кто поверит, что он прямой потомок Александра Невского.

– Говорят, что он очень похож на парсуны[4 - Парсуна – ранний «примитивный» жанр портрета в стиле иконописи.

] своего деда. Похож, кстати, и на своего дядю. Это подтверждают старики, знавшие Ивана Грозного в молодости.

– Так сколько ему лет?

– Двадцать исполнилось.

– А угличскому сейчас было бы восемнадцать. Почти ровесники.

– Говорят также, что на груди царевича есть родимое пятно, которым были отмечены все члены этой роковой семьи.

– Это маловато, чтобы церковь и народ признали в нем царского сына. Есть ли какая-то грамота, подтверждающая его происхождение?

– Нет.

Ведь отец его был рожден тайно, и ни в каких книгах не записан. Но можно помочь найти другие доказательства.

Я вам предлагаю реального царевича.

Романов уперся взглядом в столешницу, не отвечая.

– Я знаю, о чем ты думаешь! – зло бросил канцлер. – Надеетесь, что когда Борис умрет, кто-то из вас, Романовых сядет на престол. Но вспомни, что произошло, когда умер Федор.