Русская повесть

Правда, мы уже изучали специальные предметы, ждали весны и лета, надеялись, что поедем в отпуск. Но, к сожалению, события развивались по другому сценарию.

2. «Трагедия» 1948 года

В один из июльских дней 1948 года, придя к нам на занятия, капитан Козин, преподаватель истории КПСС, поздоровался и необычным манером обратился к нам: «Товарищи курсанты, сидите спокойно!» Далее он продолжил: «Мне поручено довести до вас один важный документ». Он достал газету «Правда» и сказал, что 18 июля 1948 года в Праге состоялось совещание Информационного бюро братских коммунистических партий, на котором была принята резолюция «О положении в Коммунистической партии Югославии».

Конгресс КПЮ. Доклад И. Тито

Далее он стал читать нам содержание этой резолюции. Суть ее сводилась к тому, что руководство КПЮ (Коммунистической партии Югославии) отошло от и принципов марксизма-ленинизма и взяло курс на реставрацию капитализма в Югославии.

В подтверждение этого в статье приводились сведения о том, что югославское руководство отказалось от индустриализации промышленности и коллективизации сельского хозяйства.

Кроме того, в резолюции указывалось, что партия наводняется непролетарскими элементами, установлена слежка за советскими специалистами, работающими в Югославии, и всякие другие небылицы. В заключение он сообщил, что наше руководство отзывает нас и, таким образом, наша учеба и пребывание в СССР прекращаются.

Между тем руководство КПЮ отвергло обвинения в свой адрес и адрес Югославии, как не имеющие никаких оснований.

Вскоре состоялся V съезд КПЮ, который также отверг обвинения в адрес компартии Югославии, принял устав и программу партии, которые определяли пути партийного строительства и социалистических преобразований страны. После этого руководство КПСС и СССР порвали всякие отношения с Югославией. Их примеру последовали и все «братские партии и страны».

Дорогие читатели, нет нужды вам говорить, о том, что это означало для нас? Это был гром среди ясного неба.

Мы были в шоке. Все, что нам сообщили, мы приняли как катастрофу, как крушение всех наших планов, надежд и идеалов.

Мы были в полном смятении, плакали и разумом не могли понять, что произошло, а душой и сердцем – принять. Настолько сильна была у нас тогда вера и любовь к СССР и его народу. Но, несмотря ни на что, надо было решать, что делать? А что делать, никто не мог знать и решить. Одни говорили, что поедут; кто-то говорил наоборот, что никуда не поедет.