Русская повесть

– Это кто, Зрнич?

Отвечаю:

– Да, прибыл на экзамен.

Не успел я отдышаться, как она мне предложила взять билет и сесть готовиться. Я взял билет, посмотрел на вопросы и вздохнул, да так, что мой вздох был похож на вопль. Услышав его, она вдруг спрашивает:

– Что вы так глубоко вдыхаете?

– А что же еще в моем положении остается делать? – ответил я.

– Ну что вы, ваше положение не такое уж и безнадежное, – услышал я в ответ.

С горем пополам экзамен по немецкому языку я сдал, и еще одна тройка украсила мой аттестат.

На всю жизнь мне запомнился этот день и экзамен. Чужие люди проявили внимание и чуткость, целые часы ждали меня, единственного ученика, а свои «родные отцы командиры» не могли, не хотели от полетов на день экзамена освободить.

Этот год у нас прошел достаточно успешно, я получил аттестат зрелости, и у меня появилась надежда на поступление в академию. В течение года я, как и раньше, много работал и часто летал на своем самолете. Это были полеты в составе пари, звена и эскадрильи.

Как-то мы летели эскадрильей, и так как наш самолет был замыкающим в строю, а эскадрилья летела с левым пеленгом, то мне был виден весь строй. Это было удивительное зрелище: самолеты качались, словно чайки на морских волнах. И подумалось мне, что, наверное, всем летящим в этом строю, больше всего хотелось бы сейчас совершить посадку в Белграде, как это сделали в свое время летчики французской «Нормандии» в Париже.

Мы болели за свою эскадрилью, радовались ее успехам и все делали, чтобы они были.

У нас было как бы негласное соревнование со второй эскадрильей, которой командовал майор Мартиненко. Это был человек небольшого роста, средней комплекции, необщительный и недоступный для офицеров и солдат. Он почти всегда ходил с орденом Красного Знамени на груди, подчеркивая этим свое превосходство. И хотя у него были все летчики штурмовиками, а у нас переученными бомбардировщиками, наша эскадрилья быстрее стала летать строем и всегда показывала результаты стрельб выше, чем вторая. Он, наверное, не знал, что наши офицеры, все до единого, участвовали в войне. К сожалению, у нас не было такого грозного оружия, как самолет-штурмовик. Но тем не менее подавляющее большинство из нас имели на груди медали «За храбрость» и ордена Партизанской звезды. А майор Цекич командовал партизанской бригадой и воевал с 1941 по 1945 годы, но он никак не напоминал о своих заслугах. А был прост и доступен как офицерам, так и солдатам.