Инферис

Наскоро собрав вещи, мы с отцом вышли в коридор. Множество лестниц, переходов и галерей нашего дома заполнились гулом голосов, топотом ног и истошными криками. Голограммы с указателями погасли, погрузив коридоры в полумрак. Горели только аварийные красные лампы, разрезая пространство пульсирующим светом. Внизу, в насквозь продуваемом ангаре, нас рассаживали в аэробусы и отправляли в Лилль. Зажатый между отцом и дородной пожилой соседкой Рауной, я тщетно пытался отыскать Фредерика, но друг, видимо, отправился со своими родителями другим рейсом.

– Ничего, – шепнул отец, – скоро всё вернётся на круги своя. Так всегда было.

Я смотрел на него и качал головой. В двенадцать лет знал, что это пустые слова. Нас предупреждали. Нам советовали заранее подумать о бомбоубежище и сделать запасы еды.

Никто не услышал этих слов.

Никто не задумался над тем, что в двадцать втором веке мы до сих пор уязвимы перед стихией.

В бомбоубежище над моей головой находилась платформа Гар Лилль Фландрез, от которой просачивались струйки воды.

Люди испуганно перешёптывались, понимая, что море хлынуло на берег и вряд ли отступит в ближайшее время. Наблюдали за тем, как рабочие спешно заделывают все щели – любая трещина могла принести смерть. Когда, наконец, через пару недель спустились военные и начали выводить нас группами, то мы увидели, как море способно истерзать землю. Увидели, как оно способно в одночасье уничтожить всё, что составляло нашу жизнь. Всё, что делало её предсказуемой, простой и понятной.

Кале, Гравлин и Дюнкерк оказались навсегда стёрты с лица Земли.

Лилль уцелел, но больше напоминал мусорную свалку с обломками плотин, вырванными деревьями и разрушенными до фундамента домами.

Море отступило, но унесло с собой миллионы жизней.

Вспоминая те недели, проведённые в бомбоубежище, я решил, что должен научиться подниматься в небо. Должен научиться помогать людям, вынужденным подвергать свою жизнь смертельной опасности. Тем, кто оказался отрезан от всего мира затопленными или обледеневшими территориями.

Тем, кто и теперь, спустя десять лет после произошедшего, продолжает смотреть на горизонт в ожидании самолёта с красным крестом.

Но прежде всего, я поклялся себе в том, что отомщу Бертольду Ринальди за смерть моей матери.

Глава II. Звонок из прошлого

«Всё золото и всё богатство света

Людей не избавляет от забот».

Данте Алигьери, «Божественная комедия».