Инферис

С тревогой подумала о том, что Леон остался на втором этаже, а дворецкий ждёт меня в столовой. В оранжево-красном сиянии узорчатой турецкой лампы, висящей у двери, я видела лишь встроенный в стену кафо, что меня немного успокоило. Маленькая круглая камера висела неподалёку, исследуя противоположную стену по моей просьбе.

– А вы уверены в том, что ваш отец не жил в Лилле? Или, скажем, в Марк-ан-Барёле?

– Я даже не знаю, где этот Марк-ан-Барёль и в каком он департаменте, – отмахнулась я. – Возможно, вы просто спутали моего отца с кем-то другим.

Запишитесь к нему через секретаря, и я думаю, на личной встрече вы убедитесь в своей ошибке. Ступайте своей дорогой, или я попрошу охрану проводить вас до ворот.

– Не нужно, мадемуазель. Я сам найду дорогу, – с этими словами посетитель коротко кивнул и быстро пошёл прочь.

– Кого только черти не носят в такую погоду! – фыркнула я и захлопнула за ним дверь.

Оставшись в тишине холла, я обвела взглядом отцовский дом. От парадного входа в комнаты вело семь коридоров – папа объяснял такую планировку тем, что ему хотелось выстроить дом в виде восходящего солнца.

Говорят, этот древний символ означал надежду на процветание и новый порядок, но в чём он заключался, отец не объяснял. Говорил, что всему своё время. Украшал стены узорчатыми турецкими светильниками, которые погружали дом в мягкое золотисто-алое сияние. Возле двери поставил огромное зеркало в полный рост. На стенах из спрессованных волокон красовались старинные картины с библейскими сюжетами – папа их успел вывезти до того, как Италия оказалась под водой. Тяжёлые напольные вазы в египетском стиле. Узкие кушетки, обитые шёлком. Китайский фарфор, деревянные фигурки кентавров и грифонов, мечи, пики и боевые топоры…

Всё это богатство было недоступным для меня. Отец существенно урезал мои доходы два года назад. Те жалкие крохи, которые он давал, были в разы меньше, чем изначально рассчитал его поверенный. Думая об этом, я вздрогнула, когда с лестницы начал спускаться Оливер. На его покрасневшем лице было всё написано.

Отец отказал ему.

– Он сказал, что его решение окончательно! – Олли обхватил мои плечи ладонями и несильно встряхнул. Его светлые кудри облепили благородный высокий лоб. – Сказал, что я, конечно, могу присутствовать на его вечерах, но не в качестве твоего жениха!

– Ты сделал всё, как я тебе сказала? – понизив голос, поинтересовалась я.

– Да, но его было не переубедить!

– Но почему?

– Он сказал, что видит меня насквозь.