Инферис

Гостиная была предметом гордости отца! На стенах, обтянутых мерцающим вишнёвым шёлком, висело холодное оружие, средневековые полотна с вышитыми гербами и кованые светильники, испускавшие серебристо-лунное сияние. Именно здесь мы часто беседовали с отцом, и он посвящал меня в свои планы. Рассказывал о мировой истории. О просчётах военных насчёт падения Инфериса. О самоуверенности властей. И, конечно же, о том, что он и его братья уже много лет знали, но молчали о том, что произойдёт. Это вызывало во мне гнев.

Зачем столько знать, чтобы остаться наблюдателем? Зачем смотреть на массовую гибель людей, больше похожую на геноцид?

Наши разговоры с отцом всегда заканчивались перепалками. Я не хотела верить в то, что он готов уничтожить любого, вставшего на пути к его целям. Не хотела верить в то, что «любым» могу оказаться и я сама.

Среди гостей я почти сразу заметила рослую фигуру незнакомца, стоящего к нам спиной. Белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами сверкала среди тёмных одежд собравшихся.

Широкие плечи, поджарое тело, длинные ноги. Коротко подстриженные тёмно-русые волосы отливали медью. Они казались взъерошенными, выделяясь на фоне гладких и аккуратных причёсок остальных людей. Я даже почувствовала силу ветра, растрепавшего эти густые волосы, к которым захотелось прикоснуться…

– Думаешь, это он? – шепнула Флавия, сгорая от любопытства.

– Не знаю, не могу разглядеть его лица, – я застыла на пороге гостиной, ожидая, когда гость соизволит обернуться.

– Он не настолько высокий как остальные, – заметила кузина. – По крайней мере, хорошо, когда в общении с мужчиной не приходится задирать голову слишком высоко. Но с кем он говорит?

– С Карлой, это жена Христофора Монтрё, нашего нотариуса. Видимо, она нашла с героем этого вечера общий язык.

– Смотри! Он повернулся в нашу сторону! Какая впечатляющая внешность. Никогда б не сказала, что он боксёр…

Я растерялась. Представляла гостя зрелым коренастым мужчиной со сломанным носом и перекошенным лицом, а увидела добрые лучистые глаза, правильной формы нос, впалые щёки и чувственные губы.

Твёрдая линия подбородка, заросшего лёгкой щетиной. Слегка оттопыренные уши придавали гостю озорной мальчишеский вид. Ему явно лет двадцать пять, не больше. Мог быть атлетом, танцором, ди-джеем, но явно не боксёром!

– Он гораздо моложе, чем я думала, – прошептала я. Считала, что отец водит дружбу только с такими же стариками, как он.