Роджер Бэкон. Видение о чудодее, который наживал опыт, а проживал судьбу

Во-первых, людям, как считает Бэкон, «прирожден способ познания от ощущения к уму, так что, если нет ощущений, нет и науки, основывающейся на них, как сказано в первой книге «Второй аналитики», ибо человеческий ум продвигается вслед за ощущением» (с. 871). Количество же как принципиально математическая вещь именно ощущением, по Бэкону, и постигается. Во-вторых, «сам акт мышления не совершается без непрерывного количества… Поэтому количества и тела мы постигаем созерцанием ума, ибо их виды находятся в уме» (там же).

Бестелесное постигается труднее как раз из-за того, что именно телесное занимает весь наш ум. Итак, созерцание (admiratio) и отражение.

Далее следует оптика Оксфордца, вторая наука бэконовского trivium’а. За нею – наука «опытная». То, что может быть принято во «внешнем опыте» Бэкона за индуктивизм новой науки, а также за отчаянно смелые «предвосхищения» будущих технических свершений, оправдано высоким, специфически средневековым предназначением: «…для божьей церкви в ее борьбе против врагов веры, которых скорее следует одолеть усилиями мудрости, чем военными орудиями, каковыми обильно и с успехом пользуется антихрист…» (с.

877).

Калейдоскопически одновременные вознесения и заземления – существенная особенность «Большого сочинения» Роджера Бэкона. Глубоко послушническое основание, укорененное в незапятнанной раннехристианской традиции, восходящей к Августину, и рядом демиургические телесно-языческие следствия рукотворно усовершенствуемого мира.

Но… пора переходить собственно к жизнеописанию.

К подробному анализу текстов.

К так называемому историческому фону.

Но прежде – стихотворные «зонги» моего собственного изготовления – в тему каждой главы, расширяющие историческое пространство повествования. Во всяком случае – надеюсь на это…

***

Отделяю агнцев от козлищ,

Плевелы от ржи, пырей от проса.

Вот стоит козлище. С виду злющ.

Борода как плющ, и безголосо

Блеет. На хвосте торчком репей.

Рог обломлен. Сукровит колено.

Подойду к нему.

Скажу: попей.

Но, подъявши голову надменно,

Отвернется, все слова поправ,

Пропустив мимо ушей разлатых.

Рыжие полыни горьких трав

Оплетут копыта. Виновато

Подойду еще, поглажу бок,

Впалый бок. И в высохшие губы

Булки белой положу кусок.

Дрогнут губы, обнажатся зубы.

Вот еда, скажу, а вот вода.

Вот мой дом, скажу, – твое жилище…

Агнец добр и так. А вот козлище

Ежли подобреет – это да!

Времена

Англия.