Роджер Бэкон. Видение о чудодее, который наживал опыт, а проживал судьбу

Роджер Бэкон. Видение о чудодее, который наживал опыт, а проживал судьбу

Вадим Львович Рабинович

Это первая научная биография выдающегося философа европейского средневековья, проложившего путь к теоретико-экспериментальному мышлению Нового времени. Переводы сочинений снабжены комментариями и библиографией. Автор книги – доктор философских наук, профессор МГУ.

В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Вадим Рабинович

Роджер Бэкон. Видение о чудодее, который наживал опыт, а проживал судьбу

Doctor Mirbailis: парадоксы жизнеописания

Роджер Бэкон… Учёный монах-францисканец, пытливый искатель истины, одинокий бунтарь, прозванный за свои необыкновенные познания в тогдашних науках достойным удивления – Doctor mirabilis.

Энциклопедии знают об интервале его жизни лишь приблизительно. Так и пишут: 1214?–1292? Единственное, что достоверно, – это его сочинения. Именно на них будет основан наш рассказ, обрамленный соответствующим историческим фоном.

Очевидность такова, что творческая личность в силу своей уникальности выходит за пределы и стиля мышления, и так называемого «среднего человека» изучаемой культуры («Средний человек» – термин, введенный Л. П. Карсавиным (1915, с. 11–12) для характеристики обобщенного, «среднего» уровня культуры). Тогда-то и возникают два типа аберрации исторического зрения: либо акцент на выход творческой личности за мыслительный горизонт своего времени, либо, напротив, отказ герою исторического повествования в какой бы то ни было значимости (особенно с ретроспективных позиций последующих времен).

Едва ли следует доказывать, что и то и другое равно внеисторично.

В отличие от «среднеарифметического» человека, творческая личность как бытийная реальность видится средоточием динамического равновесия контрнаправленных движений в самом мышлении: стать иным, преодолев самого себя, остаться прежним, выразив в творческой личности наисущественнейшие свои потенции, скрытые в «среднем человеке», но предельно явленные в динамической модели творческой личности.

Именно тогда творческая личность данной культуры предстает как начало и конец этой культуры, как ее рождение и вырождение. Творческая личность в относительно замкнутой зрелой культуре может быть осмыслена в единстве крайних, критических ее состояний. Но именно в этих формообразующих (форморазрушающих) точках только и возможно постичь стиль мышления культуры, ее живой образ.