За рубежом и на Москве

Девка все более старела, характер ее становился день ото дня несноснее, и Потемкин только спал и видел, кому бы на руки сбыть ее.

Встреча с Яглиным заинтересовала его именно с этой стороны.

«Да вот кому можно сбыть Настюху-то! – подумал Потемкин. – Дело их я устроить могу, а заместо этого потребую, чтобы Роман женился на Настюхе».

Не откладывая дела в долгий ящик, он предложил эту комбинацию Андрею Романовичу.

– И вам хорошо будет, и мне, – сказал он последнему.

– Посмотреть бы надобно было, Петр Иванович, – робко сказал Яглин.

– Что же, хочешь – так и посмотри, – согласился Потемкин и, хлопнув в ладоши, сказал холопу: – Позвать сюда Настасью!

Девушка явилась к отцу и гостю.

«Н-да, – подумал про себя Андрей Романович, – этакую-то красавицу кому угодно рад сбыть, только возьми пожалуйста!»

– Так как же, Андрей Романович? – спросил его Потемкин. – По рукам, что ли?

– Не знаю, как тебе и сказать, Петр Иванович, – немного помолчав, ответил Яглин.

 – Одному-то мне такое дело решать не годится: дело-то идет не обо мне, а о сыне. Его поспрошать надоть.

– Да чего же его и спрашивать-то? Твой ведь сын-то или нет? Ну, так велел ему – и делу конец.

– Все-таки как без него решишь-то? Ему ведь с женой вековать-то, не кому другому.

– Ну, как ты там хочешь, Андрей Романович, – с неудовольствием сказал Потемкин.

 – Хочешь – советуйся с ним, хочешь – нет, твое дело… мой сказ тебе вот какой: женится твой Роман на нашей Настасье, буду хлопотать о вашем деле; нет – не обессудь. Да еще и сам я задерживать по приказам буду. У меня ведь и там благоприятели есть.

Сильно опечаленный вернулся к себе домой Андрей Романович и в тот же вечер рассказал все Роману.

Последний тоже призадумался. Не по душе ему была некрасивая и грубая дочь Потемкина. Знал он, что с нею он счастлив не будет и что только напрасно загубит с нею свой век.

– Что? Как? – пытливо заглядывая сыну в лицо, спросил Андрей Романович.

– Постой, батюшка, не нудь! Дай подумать малость.

– Что же, подумай, – согласился старик. – Жениться – это не сапог надеть, да еще на такой, как потемкинская Настасья.

Роман ходил несколько дней, все раздумывая над задачей, которую ему предстояло решить.