100 знаменитых судебных процессов

На Сенатской площади 14 декабря 1825 года

Однако в большинстве своем декабристы людьми несчастными себя не считали и вовсе не думали, что жизнь их прошла зря. Многие из них были счастливы тем, что долгие годы ссылки провели среди близких им по духу и устремлениям людей, что дожили до осуществления своей мечты об освобождении крестьян и своей деятельностью хоть в какой-то мере способствовали успеху великих реформ, хотя к старости почти каждый из декабристов расценивал свое участие в попытке государственного переворота как ошибку и заблуждение.

«Я и теперь сознаю в душе, – писал в своих «Воспоминаниях» декабрист А. Беляев, – что если б можно было одной своею жертвою совершить дело обновления Отечества, то такая жертва была бы высока и свята, но та беда, что революционеры вместе с собой приносят преимущественно в жертву людей, вероятно, большею частью довольных своей судьбой и вовсе не желающих и даже не понимающих тех благодеяний, которые им хотят навязать против их убеждений, верований и желаний… Я вполне убежден, что только с каменным сердцем и духом зла, ослепленным умом, можно делать революции и смотреть хладнокровно на падающие невинные жертвы». Надо признать, что чрезвычайно высоко развитое нравственное чувство отличало декабристов от революционеров последующих поколений. Даже затевая мятеж, «друзья 14 декабря» следовали лишь романтической установке «пожертвовать собой на благо Отечества». Далекая от романтики действительность и пролившаяся чужая кровь мгновенно их отрезвили и стали причиной того полного и нелицемерного раскаяния, через которое прошли практически все декабристы. «Каменным сердцем и духом зла» никто из мятежников 1825 года не обладал. Это утверждение может показаться противоречивым, ведь одной из основных целей заговорщиков было убийство царя и даже уничтожение всей императорской семьи. Собственно, именно как цареубийц декабристов и судили. Осведомленность в цареубийственных планах была серьезнейшим из всех предъявленных им обвинений, а на груди у пятерых повешенных была надпись «Злодей-цареубийца». Не будь подобных планов, большинство из осужденных просто не за что было бы наказывать, так как причастность к мятежу смогли вменить в вину лишь примерно 20 из 126 приговоренных.

Естественно, что в подобных условиях приверженность к идее цареубийства была значительно преувеличена следствием.