Амаль и синяя роза

Я остановилась у раковины, и в туалете воцарилось абсолютное безмолвие, слегка пугающее и раскрепощающее одновременно. Я взглянула на своё отражение и пробормотала: «Уши, и сколько вы будете расти…»

– Тебе не нравятся твои уши? – перебила я сестру. – Тебе они кажутся слишком большими?

Кивнув дважды, она продолжила:

– Я, представляешь, стала называть имена тех девочек, чьи уши кажутся мне идеальными. «И почему у Симоновой такие аккуратные маленькие ушки, а у меня, как у обезьянки? И чем Камышева заслужила свои красивые, по крайней мере, не бросающиеся в глаза, уши? Но что я?! Разве такой должна быть настоящая леди? Уверена, что все при виде меня думают лишь о моих страшных ушах, и наверняка жалеют меня».

И вдруг я слышу шорох…

– О боже! – снова прервала я рассказ сестры. – Неужели в туалете ты была не одна в эту минуту?

– Да, – отрезала Наташа и сильно побледнела. – Из кабинки вышла Маша Герасимова, девочка из параллельного класса. Прежде чем уйти, она с минуту стояла неподвижно, словно статуя, и прищурено глядела на меня.

Я была дико напугана, руки мои начали трястись, как у старушки, ноги стали подкашиваться, лицо покраснело, как перезрелый помидор. Она покинула туалет, а я села на корточки и заплакала.

– Бедная, – прошептала я, погладив сестру по голове.

– Ты же понимаешь, что теперь Герасимова расскажет об этом всем, в том числе Симоновой и Камышевой. И обе одноклассницы будут думать, что я им завидую, и радоваться этому.

А все остальные будут смеяться надо мной, показывать пальцами на мои большие уши.

В тот вечер сестра впервые заговорила о своих недостатках, впервые она призналась, что комплексует по поводу своей внешности. Я нашла это странным и подозрительным. Я предположила, что причиной этому послужило не что иное, как её влюблённость. Почему? Наверно, потому что я сама начала сравнивать себя с другими девочками именно в тот день, когда поняла, что мне нравится Миша из четвёртого «Б».

Я оценивала шансы понравиться ему, стоя перед зеркалом и ища в себе лучшие черты, чем у сверстниц. К счастью, у меня была довольно высокая самооценка и я, улыбнувшись отражению, гордо сказала: «Я на свете всех милее». Неудивительно, что сестра, такая робкая и застенчивая девчонка, смогла накопать в себе минус.

– Тебе кто-то нравится. – Я ущипнула сестру за бок, она тут же отпрянула в сторону.