Под ударом

Он попытался заговорить с ней на своем жалком турецком, и услышал в ответ на превосходном английском с произношением Челтенхем Ледиз Колледж: «Можете не стараться, мистер, у вас все равно ничего не выйдет». Это и была его бабушка, дочь богатого греческого купца, учившаяся в Великобритании…

На выходе из аэропорта он не стал заказывать такси – а вместе со всеми бедняками сел в долмуш, на нем и доехал до Стамбула. Там он пересел еще несколько раз, пока не оказался на площади Таксим – довольно убогом подражании европейским площадям.

Она была известна лишь тем, что несколько лет назад снайперы-националисты открыли здесь огонь по митингу оппозиции.

Еще тут разворачивался трамвай, идущий по историческому центру.

Англичанин сделал вид, что рассматривает архитектуру – хотя и рассматривать тут особо нечего было, а через несколько минут его окликнули:

– Ахмади! Дружище, ты ли это?!

«Ахмади» был его оперативный позывной в Омане.

Они обнялись, поцеловались по-турецки – то есть просто соприкоснулись щеками.

Встречавший его офицер был высокопоставленным сотрудником турецкой военной разведки. Одновременно он сообщал британцам новости из мрачного мира правофашистской диктатуры Эврена в обмен на паспорта и деньги на начало новой жизни в Англии, когда дела пойдут совсем плохо…

– Я. Кто же еще…

– А ты не изменился.

– Зато ты…

Турок хлопнул его по животу.

– Кто плохо кушает, тому доверять нельзя!

– Даже так…

– Пойдем, прогуляемся…

Они пошли вниз по проспекту Истикляль к Галатскому лицею.

Тогда на этой улице еще не было так людно, и магазинов столько не было. Это была одна их визитных карточек бывшей турецкой столицы – самая европейская улица города. Турецкое выдавали только типичные для турков выдающиеся деревянные закрытые балкончики – они назывались киоски, турки в них любили отдыхать.

– Я встречаюсь с русскими. У тебя всё готово?

– Конечно, друг.

– Можешь проследить, только ради Бога не трогай.

– Сделаем…

– Что нового здесь?

– Ничего, – вздохнул турок, – знаешь, Турция – это страна, в которой за десять лет меняется всё, а за сто – ничего.

– Как твой сын?

– Хочет стать футболистом… вах… позор на мою голову…

– Пусть приезжает к нам. У нас есть футбольные академии.

– О чем ты говоришь, друг?! Я хочу чтобы мой сын пошел по моим стопам – а не пинал мяч.

– Аллаху виднее.

– Аллаху виднее, только чем я его так прогневал…

Они прошли мимо Галатского лицея – лучшей светской школы в Турции.