Под ударом

– До машины не поднести?

– А что, пусть и поднесут. У вас вон какие пехлеваны здоровые. А я женщина слабая…

– Да, вы – слабая…

Помолчали.

– Завтра. Это же время, та же машина. Съездите туда, потом обратно привезут. На Пушкинской[13 - Там находилась одна из контор Внешторгбанка, можно было отовариться долларами и золотом.] свои порядки.

– А вы-то откуда знаете?

– Не наглейте, Липман. Всему есть свой предел. Сделаете дело – в Шереметьево вас встретят. Поедете от ВЦСПС[14 - Центральный орган советских профсоюзов.

].

– Премного благодарна.

– Как договариваться будете?

– Уж как-то, товарищ народный судья.

– Я уже давно не народный. И не судья. Впрочем, ученого учить только портить. Не договоритесь – лучше оставайтесь в США.

– Само собой.

– Только воровать там не думайте. Там за это сразу тюрьма.

– У нас тоже не медали дают.

Липман хотела уже подняться, но остановилась.

– А вопрос можно?

– Разрешаю.

– Зачем вам все это?

– Что – это?

– Ну… с американцами.

Судья присвистнул.

– Вот так вопрос. Зачем?

– Да просто… знать хочу. Вы же знаете кто я, а я – кто вы. Вам-то зачем?

– Зачем… Ну, хорошо. Вот вы, Ирина Генриховна. Наворовали на квартиру, на дачу, на машину. Закопали пару банок с золотом где-то на дачке. И что – всё? Совсем – всё? А вот американцев опрокинуть – по-настоящему опрокинуть, как у нас умеют – вот это вопрос. Я когда в должность вступил, с делами знакомился, меня одна вещь поразила: за последний год по всему миру четверо советских разведчиков погибло при подозрительных обстоятельствах, и след явно ведет туда.

А сколько американских разведчиков погибло так же? Ноль! Просто – боятся люди… Ответственность на себя не берут, да и просто – боятся. А что если и мы – так же? Поняли, Ирина Генриховна?

Она кивнула

– Поняла.

И вдруг она поняла, что вражда – со страной, с народом, в которой ее тихо воспитывали родители, с которой она жила – как то утихла…

Москва—Вюнсдорф.

Штаб Группы советских войск в Германии

. 2 августа 1988 года

В соответствии с назначением Николай должен был прибыть в ГДР, в штаб Западной группы войск. Было два пути – либо самолетом на один из аэродромов, либо поездом. Погода была плохая, причем плохая надолго – и Николай выбрал поезд, надеясь хоть немного отоспаться в дороге.

До Вюнсдорфа ходил отдельный поезд, 17-й скорый, Москва—Вюнсдорф.