Сгоревшая под дождём

 – На отца она мало похожа, а вот с матерью у неё и вовсе нет ничего общего. Кстати, последнее обстоятельство крайне печалило Ольгу Николаевну. Она ведь надеялась, что её дочь не уступит в красоте ей самой. И чем взрослее становилась девочка, тем очевиднее было для женщины, что мечте её не суждено сбыться. Она старалась не подавать виду, что переживает по этому поводу. Но ей не всегда удавалось скрыть своё истинное мнение о дочери. Я могу рассказать вам об одном случае, который произошёл незадолго до пятнадцатилетия Ксении.

Мне к тому времени уже удалось войти в доверие к членам семьи и стать каждому из них другом и советчиком.

Андрей Иванович уехал на ферму, а женская часть дома села пить чай на кухне. Вдруг я заметила, что Ольга не сводит с дочери недовольного взгляда, но спросить у неё, в чём дело, я не решалась. Всё-таки, женщина моя хозяйка и из-за лишних вопросов я рисковала остаться без премии или, того хуже, без работы. По-моему, девочка не делала ничего, что могло бы вызвать раздражение у матери.

Разве что пару раз хлюпнула чаем. Но Ольга как заколдованная смотрела в одну и ту же точку, которая была где-то на лице Ксении. Наконец женщина развеяла моё недоумение, спросив у девочки:

– Тебе не хочется начать подкрашивать глаза, губы?

Ксения посмотрела на маму и тихонько засмеялась.

– Ты знаешь, – ответила она, отрицательно покачивая головой, – пока не хочется.

Девочка, верно, не понимала, на что намекает её мать. Но мне-то всё стало ясно: она не находит собственную дочь красавицей.

Ещё раз убедившись в эгоистичности и бессердечии Ольги Николаевны, я вся раскраснелась от злости и негодования. Но, разумеется, всё ещё молчала.

– Зря, – отрезала хозяйка, – обычно девочкам твоего возраста это интересно.

Тут я не выдержала и влезла в разговор матери и дочери.

– Знаете что, Ольга Николаевна, – почти укоризненно проговорила я, – Ксении интересна учёба, музыка и рукоделие, а не всякая там ерунда.

Несколько секунд женщина сидела, не двигаясь, и глядела на меня своим холодным властным взглядом, а потом вдруг разразилась диким смехом.

Ей было так весело, что она даже голову подняла к потолку и прослезилась. А успокоившись, ответила мне:

– А я считаю, что именно учёба, музыка и рукоделие – полная ерунда. А косметика, как бы это странно ни звучало, один из смыслов жизни любой уважающей себя женщины. Но вам, милая Зина, конечно, бесполезно это объяснять. На вашем лице я никогда не замечала и грамма краски.