Сгоревшая под дождём

И вдруг он, сжав свою маленькую, как у эльфа, ручонку в кулак, ударил меня в подбородок, ибо выше его рука не дотянулась. Тогда я схватил одноклассника за воротник рубашки и в миг повалил на землю. А потом сам на него навалился и, положив руки ему на грудь, сказал со всей злостью:

– Ты что себе позволяешь, бледная поганка?

Окрестил я так одноклассника за его светлую кожу и белые волосы.

– Ничего, – пролепетал он, испугавшись, – позволь я встану. Я больше так не буду.

Я схватил его за плечи и поднял с земли, а потом дал ему нехилый подзатыльник и заявил, что на сегодня он может быть свободен.

Пока он бежал к воротам, то и дело оглядывался на меня.

– Вот же сопляк! – усмехнулся Женя и, помолчав с минуту, предложил мне сходить на стадион и понаблюдать за игрой в футбол старшеклассников из нашей школы. Можно было отказаться и уйти домой, где в ожидании прихода матери снова посвятить себя терзающим душу мыслям, однако посмотрев в выражающее надежду лицо одноклассника, принял совсем иное решение.

Азарт, как выяснилось, не покидал меня даже в минуты грусти и крайней задумчивости. Стоило мне появиться на стадионе и убедиться в несостоятельности некоторых игроков, которые даже по мячу не с первого раза попадали, как я снял с плеч рюкзак и проигнорировав совет друга остаться на трибуне, спустился прямо на поле и посмеялся над ребятами, устремившими на меня изумлённые взгляды. Все они были старше меня на два-три года, хотя выглядел я их ровесником, если не старше.

– Вы играете как сонные мухи, – сказал я и пнул мяч в сторону ворот, в которые он в итоге залетел. Вратарь, также обратив всё внимание на меня, даже не попытался его отбить.

Парни не вступили со мной в спор и не прогнали меня, а, наоборот, предложили встать в одну из команд. Охотно приняв этот вызов, я включился в игру, в ходе которой не щадя себя, тратил последние силы и смекалку, ибо велико было моё желание доказать этим едва ли знакомым мне людям, что играть я умею не хуже их.

Такова была моя натура. Если дело не занимало меня или не приносило должного удовольствия, то какую бы оно не имело важность, я старался обойти его стороной. Но стоило другому делу по-настоящему привлечь меня, как я задавался целью стать лучшим в нём и готов был умереть ради её достижения. Не жалел я и своей одежды. Дважды упал на коленки в пыль, и мои почти новые брюки теперь представляли из себя неприглядное зрелище.