Сгоревшая под дождём

Она сидела на маленьком плетёном диванчике, прижавшись к спинке и свернувшись ежиком. Я сел рядом с ней, отложил аттестат в сторону и положил руки ей на плечи.

– Что у тебя стряслось? – спросил я.

Она вскинула голову и оглядела меня таким ненавистным взглядом, что я даже испугался, уж не сделал я чего плохого этой девушке, сам того не ведая.

– Ты, конечно, получил аттестат, – сказала она с непонятным мне сожалением.

– Да, вот он, – едва заметно улыбнувшись, я протянул девушке документ. Но она даже не взглянула на него.

– И ты, конечно, уйдёшь теперь.

Я догадался, в чём тут дело. Год, в течение которого я должен был отработать на хозяина, кончился. Это означало, что в доме меня никто не держал и я мог дальше устраивать жизнь, как хотел. А хотел я, разумеется, прежде всего избавить себя от зависимости от Андрея Ивановича.

– Да, уйду, – твёрдо ответил я, сознавая, что огорчаю девушку, но не чувствуя за собой вины.

– Ты рад, что меня больше не увидишь, – сказала она и горькая ухмылка проскользнула по её лицу.

– Не говори глупостей! – воскликнул я. – Мне хотел бы видеть тебя каждый день, каждую минуту. Но одно дело – хотеть, другое дело – иметь на это право.

Подобные разговоры с Ариной сильно утомляли и даже раздражали меня, ибо сводились всегда к одному – к ссоре. Чтобы не разжигать наш пока ещё маленький конфликт до уровня пожара, я встал с дивана и хотел было уйти, но девушка схватила меня за руку и попросила остаться, поклявшись, что больше не будет ни в чём меня упрекать.

– Я очень рада за тебя, – призналась Арина. – Весь год ты был прилежным учеником, и тебе воздалось по заслугам. – Немного помолчав, она продолжила: – Уверена, что если ты и дальше будешь проявлять в жизни большое усердие, ты всего добьёшься. А мне очень сильно хочется, чтобы ты всего добился. Я искренне желаю тебе удачи.

В знак благодарности я поцеловал девочку в щёку, и сразу после этого отправился в свою комнату собирать вещи.

Андрей Иванович выразил сожаление о моём уходе и сказал, что я был очень покладистым работником. Арина не захотела прощаться со мной, закрывшись в своей комнате, а её мать, когда мы остались наедине, сунула мне в карман рубашки несколько купюр на первое время и пожелала удачи. Я был не в том положении, чтобы отказываться от денег, хотя совсем не желал оставаться перед ней в долгу.