Бог и Победа. Верующие в битвах за Россию

Иконы сжигали тысячами; в газетах появлялись сообщения о том, как то в одной, то в другой деревне их сжигали целыми телегами; уничтожались иконы древнего письма. Сжигали богослужебные книги; при разгроме монастырей гибли и рукописные книги, археографические памятники, представляющие исключительную культурную ценность, драгоценная церковная утварь переплавлялась на лом» (Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Церкви. 1917–1997).

И все это бесчинное глумление сопровождалось массовыми арестами священников, клириков, верующих мирян, не скрывавших свои убеждения.

«Насколько массовыми были гонения? Вероятно, лучше, чем пересказывать общие исторические данные, приводимые в разных книгах и самиздате, дать несколько бытовых зарисовок, сохранившихся в памяти от тех лет, – писал Глеб Каледа. – В 1929 году я (отцу Глебу было тогда семь лет) задал вопрос маме: “Мама, а почему всех арестовывают, а нас не арестовывают?” Вот впечатление ребенка – почему всех арестовывают, а нас не арестовывают?! Мать ответила: “А мы недостойны пострадать за Христа”.

Все мои пять первых духовников скончались там, в тюрьмах и лагерях: кто расстрелян, кто погиб от пыток и болезней.

В 1931 году, помню, шел разговор между матерью и одной из девушек из общины отца Василия Надеждина (настоятеля храма Св. Николая у Соломенной сторожки). Она говорила:

– Как я завидую тем, которые там находятся, в тюрьме. Они за Христа страдают.

Мать сказала:

– А ты знаешь, что ведь те, которые мечтают быть арестованными за веру и попадают туда, они чаще отрицаются от Христа и переживают арест тяжелее, чем те, которые пытались всеми правдами и неправдами избежать ареста.

Так было и в первые века.

В начале 20-х годов по делу Христианского студенческого кружка арестовали девушку по имени Зоя. Оказавшись в камере, она решила, что как христианка не должна врать и обязана честно и прямо отвечать на все вопросы следователя. Ночью не то во сне, не то наяву она слышит отчетливый голос: “Не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда”.

Во время первого допроса эти слова снова прошли в ее сознании. Они определили ее поведение со следователем: она вела себя мужественно и никого не предала» (Протоиерей Глеб Каледа. Очерки жизни православного народа в годы гонений»).

Еще воспоминания – одного из самых заслуженных и любимых священников Пермской епархии, протоиерея Бориса Бартова, записанные М. Дегтяревой (М. Дегтярева. С их слов надо успевать писать).