Бог и Победа. Верующие в битвах за Россию

Со времени октябрьского переворота 1917 года до начала Великой Отечественной прошло всего двадцать четыре года. Атеистическая пропаганда не успела вытравить веру, которая веками духовно питала людей в России.

На полях Великой Отечественной не было полковых священников, не было молебнов перед боем, но родные и близкие молились за русских воинов, за их победу, молились и в немногочисленных храмах, остававшихся открытыми во время гонений на Церковь. Русская Православная Церковь в те страшные годы была, как и всегда, со своим народом.

Об этом и рассказывает наша книга, охватывая время от Отечественной войны 1812 года до Великой Отечественной 1941–1945 годов. Рассказывает и напоминает. Ведь сокровищница народной памяти, которую бережно пополняли отцы и деды, не позволяя детям и внукам забывать о прошлом, постепенно оскудевает. Страшно подумать, что уже через несколько поколений слова «Никто не забыт, ничто не забыто!» могут ничего не сказать потомкам славных воинов, потомкам, которые все-таки забыли.

Да не будет этого!

Владимир Зоберн

Часть первая. Великая Отечественная

Пролог

«И, несомненно, силой Божией, как и героизмом наших людей – героизмом ни с чем не сравнимым, – враг был отброшен от стен Москвы, а затем, словно во свидетельство заступничества святого великомученика и Победоносца Георгия, последний залп раздался уже далеко за пределами нашего Отечества, там, в логове врага, в день, когда Церковь чествовала имя святого великомученика, Победоносца и воина Георгия».

    Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл

«Каждое новолетие я встречаю с тревогой. Идет что-то грозное на нашу землю. В чем оно выразится – не может вообразить душа моя, она скорбит только смертельно!

Я примечаю, что временами темнеют иконы. Запрестольный образ Христа неведомо отчего стал черным и гневным. Старики сказывали, что перед большими народными бедствиями темнеют иконы. Тоже вот и в природе беспокойно… Когда выйдешь в поле или в лес, то слышишь кругом тревожный, никогда раньше не примечаемый шум.

Сны стали тяжелыми. Все пожары да разорения вижу. Не раз себя видел в полном священническом облачении, в страхе бегущим по диким ночным полям со Святыми дарами в руках, а за мною гнались с длинным степным свистом косматые мужики в древних языческих рубахах.

За последнее время до горькой тоски стал людей жалеть! Так вот и чудится, что все мы на росстани-пути стоим и скоро не увидим друг друга.