«О, возлюбленная моя!». Письма жене

Сегодня Пурим, но настроение у меня как Девятого Ава[37 - Пурим – один из основных еврейских праздников, в память спасения евреев, проживавших на территории Персидской империи, от истребления их Аманом, приближенным персидского царя Артаксеркса (Ахашвероша). Девятый день месяца ава – самый траурный день в еврейском календаре, день, когда были разрушены Первый и Второй Иерусалимские храмы. В этот день запрещены пять вещей: еда и питье, умывание, умащение, «ношение сандалий» (любой кожаной обуви) и супружеская близость.

]. Какой праздник может быть без моей любимой жены? С кем мне разделить праздничную трапезу? Праздник был, когда мы разговаривали с тобой, но как только нас разъединили, праздник закончился. Домой с почтамта я шел кружным путем. Надеялся, что погожий день поднимет мое настроение. Но надежды были напрасными. Мало того что обстановка сложная, все празднуют праздники по домам, в гости не ходят[38 - Явный намек на так называемого «кампанию по борьбе с космополитизмом», проводившуюся в то время в СССР. ], так еще и ты уехала. Дома вспомнил слова отца, да будет благословенна его память. Когда я начал выступать, он сказал мне: «Займись делом, которое приличествует еврею, сын мой. Иначе настанет день и ты будешь праздновать Пурим и Песах в одиночестве». И вот я в первый раз сижу в Пурим дома один. Раньше, даже до знакомства с тобой, где бы я ни был, всюду находились один-два человека, с которыми я мог сесть за стол. Сегодня же все делают вид, что никакого праздника нет, и я никого не осуждаю за это. Надо привыкать, ведь еще три Пурима будут такими[39 - 1 марта 1953 года, в день праздника Пурим, на подмосковной даче в Кунцеве в своем кабинете был найден лежащим на полу потерявший сознание от кровоизлияния в мозг И.?В. Сталин. После его смерти кампания по борьбе с космополитизмом была свернута.].

Дома мне стало еще хуже. Я немного поворчал на Ирочку. Пусть она не обижается, но с ее здоровьем не стоило ехать в Ленинград, с которым у нее связаны такие тяжелые воспоминания.

Я даже боюсь подумать о том, чтобы сейчас поехать в Гуру-Кальварию. Сердце мое разорвется там от боли. Ирочка должна быть осторожнее. Я все понимаю, но тем не менее она должна быть осторожнее. Я очень ее люблю, иначе и быть не может, ведь она твоя сестра, поэтому очень сильно волнуюсь. Повторю в письме, вдруг ты не расслышала по телефону – все будет хорошо.

За всеми делами мы совершенно упустили из внимания твой грядущий юбилей.