Андрей Пастухов. Кто он?

Если не возражаешь, Андрей, – переходя на дружеско-покровительственный тон, сказал Максим Максимович, – то я могу кое-что рассказать.

– Мы тоже с удовольствием послушаем, так что и нас не исключайте, – попросила дама, давно прислушавшаяся к разговору мужчин.

– В таком случае почту за честь рассказать нашему обществу о том, что сам познал или из первых источников знаю, ведь я тоже участник многих здешних дел по инженерному корпусу, – галантно наклонив голову в сторону дам и улыбнувшись, сказал офицер.

Карета только что миновала мрачное Балтийское ущелье, где, сжатый отвесными скалами Мат-Хоха и Адай-Хоха, со звоном бесновался Терек.

Впереди открывалась широкая солнечная долина.

– Подъезжаем к аулу Чми, а долина и на самом деле называется Солнечной, – пояснил Максим Максимович. – Небольшие сооружения, что у аула кучно сосредоточены, – это усыпальницы местных жителей.

– А что за развалины видны недалеко? – спросил Андрей.

– Это разрушенное укрепление, когда-то запиравшее Джераховское ущелье.

Дальше, слева, за Тереком, вы обратите внимание на камешек, – улыбнулся рассказчик.

– Камешек! – удивленно, почти одновременно вскрикнули обе дамы.

– Там не камешек виднеется, а целая гора лежит у самого русла, – уточнил Андрей.

– Не настаиваю на своем, – шутливо приподняв кисти обеих рук, сказал Максим Максимович. – Так это и есть знаменитый Ермоловский камень.

Не удержался, чтобы не посмотреть на огромный валун, даже чиновник, все еще напускавший на себя личину равнодушия к окружающим путников красотам.

– Теперь это единственный, можно сказать, памятник, связанный с именем Алексея Петровича Ермолова, – продолжал рассказчик, – а ведь он в то бурное время налаживал постоянную почтовую и транспортную связь России с Грузией и всем Закавказьем. Видите впереди высокую сторожевую башню? Так это селение Ларс, там немного поразомнемся, а потом я расскажу о дороге, по которой мы имеем теперь возможность быстро и с таким комфортом передвигаться.

Теснина Терека стала снова сужаться, нарастал гул бушующего потока, усиленный и повторенный эхом от отвесных скал, уходящих в небо.

Начиналось Дарьяльское ущелье. Максим Максимович снова обратился к попутчикам:

– Такой Военно-Грузинская дорога стала в 1863 году. Пять лет продолжались работы по ее улучшению. Составил проект и руководил работами известный инженер Статковский. Много в нее заложено труда человеческого, и многие русские, грузины и ироны костьми легли здесь.