Кинжал мести

Ну да Лиза, вон, не засиделась, поди скоро княгиня… А при таких делах Катерину бы за Арсеньева, а не за Аглаева… Ну да что уж теперь, дело прошедшее, не переиначишь…

А ведь Софьюшка права… Аглаев – незавидный жених, да явится какая вертихвостка… Да еще с приданым… И унесет в клюве, как синица букашку…

А что Аглаев… С лица пригож, нраву доброго, хороших родителей. Да и деревенька – одна, да все ж деревенька… Права Софьюшка, по нынешним-то временам кто успел, тот и съел. Ох, права…

Раздумья Марии Алексеевны Холмской были прерваны появлением Катерины.

Она неожиданно вошла в комнату и мать и сестры растерянно взглянули на нее, словно она застала их врасплох за каким-то тайным сговором. Катерина повнимательнее посмотрела на них и, заподозрив, что от нее что-то скрывают, прямо спросила:

– Что это вы?

Ее простой вопрос еще больше смутил заговорщиков.

– А мы… Мы… Ничего… Мы так… – оправдываясь, начала Елизавета и, наконец, найдясь, спросила, – что это ты так рано вернулась?

– А тафтеевских в лесу – ни единой души.

– Что же это они так? – вступила в разговор и Холмская, чтобы рассеять подозрение Катерины.

– Забыли: сегодня ведь Григорий-чудотворец.

– Невелик праздник, – с осуждением в голосе взяла строгий тон Холмская.

Елизавета и Софья тоже постарались сделать серьезные лица.

– Праздник невелик. Да тафтеевским только дай повод, чтобы не работать. Солому из матрасов, старые лапти жгут, зиме место готовят, пиво варят. Куда им в лес-то. А мне что в лесу, если тафтеевских нет.

Не грибы с девками собирать ли? – Катерина все же недоверчиво присматривалась к матери и сестрам, по их лицам догадывалась, что у них только что шел какой-то разговор и они хотят утаить его от нее, и опять без обиняков спросила.

– А вы что это, как будто сметану из погреба украли? О чем говорили? Что-то скрываете?

Елизавета не выдержала и, расплывшись в улыбке, вскочила, обхватила сестру за талию и попыталась закружить ее в вальсе.

– И-та-та-та, и-та-та-та…

Катерина сначала сопротивлялась, но потом поддалась ритму движения и, уже кружась с сестрой, говорила:

– Лиза, ну Лиза, что тут у вас?

Но Лиза вместо ответа весело и счастливо рассмеялась и, оставив Катерину, выбежала из комнаты, накинула на плечи в прихожей старый, когда-то подаренный матери отцом полушалок и ушла в парк.

Она уселась на скамью у беседки, чудесный вид открывался ее взору.

Справа, совсем невдалеке, темно-зеленой стеной стоял их Надеждинский лес.