Исходная точка интриги

А почему – на этот вопрос уже никто не знает ответа.

Монахиня, через которую Потемкин познал женское тело, за ночь, наполненную сдерживаемыми стонами, за разрешение томления плоти, жертвовала спасением души, и благостью райской вечной жизни. Тайная сила соития была сильнее.

Мой виноградник у меня при себе…

Моего собственного виноградника я не стерегла…

Монахиня стерегла, но не устерегла.

Потемкин знал силу естества, не единожды испытав эту силу – и властвуя над овладевающей своей жертвой женской плотью и подчиняясь силе своей плоти.

Знал и понимал, как всемогуща даже случайная, легкая тень этой силы – что и подтверждал его капральский чин.

Так что все Потемкин заметил, все понял. В свои восемнадцать лет он уже все знал и понимал. Но воспользоваться случаем ему не представилось.

Во-первых, некому было поруководить сообразительным и способным юношей, сам по себе он все-таки еще молод и неопытен. А во-вторых, спустя несколько дней студентов показали при малом дворе, где Потемкин увидел великую княгиню Екатерину Алексеевну и надолго лишился способности строить планы и трезво мыслить, а частично утратил и память, и чувство времени.

11. Она, она!

Гром и молния!

    Боевой клич самнитских воинов.

Как будто громом поражен.

    А. С. Пушкин.

Прием при малом дворе был не таким торжественным и официальным, как при большом. Великий князь и наследник престола Петр Федорович студентами не заинтересовался. Зато великая княгиня с радостью уделила им много внимания.

Екатерине Алексеевне скоро исполнялось тридцать лет. Она давно уже оправилась от первых родов и душевных и физических потрясений. Поляк Станислав Понятовский с европейски изысканными манерами украсил ее жестоко и несуразно начавшуюся жизнь в России. И это устроенное своими руками женское счастье вселило в нее надежду на будущее. Она расцвела, блистая умом и зрелой красотой, рядом с уродом мужем.

Великую княгиню занимала свободная беседа со студентами. Она с интересом слушала их речи, не упуская случая показать и свои познания.

Питомцы только что устроенного храма наук почувствовали себя с ней на одной ноге и весело болтали, забыв условности придворного этикета. Один только Потемкин не вымолвил ни слова.

Живые синие глаза великой княгини, ее длинные черные ресницы околдовали впечатлительного потомка гордых самнитов, до того втайне ставившего себя выше всех, с кем его сводила судьба. Его пленили грациозные движения великой княгини.