Исходная точка интриги

И даже знаменит тем, что по его проекту проведен канал от реки Гароны до системы каналов, по которым из Тулузы можно плыть до Средиземного моря. Ломени член Академии.

– Вот как!

– Но главное не это. Он – друг Тюрго, они вместе учились в Сорбонне.

– Так что же, он продолжит его дело?

– С той лишь разницей, что скромный и застенчивый в молодости Тюрго хотел сделать богатой Францию за счет своего, в самом деле, недюжинного ума. А Ломени – весельчак и любимец женщин – с молодых ногтей мечтал сделаться богатым за счет Франции.

– И это ему удастся?

– Возможно. Он призвал под свои знамена Ламуаньона и даже Мальзерба.

– Кто это?

– Ламуаньон президент старого парижского парламента, разогнанного еще при Людовике XV и восстановленного Людовиком XVI, на свою голову. Когда Ломени занял место Колонна, он продвинул Ламуаньона в хранители государственной печати, то есть в министры юстиции, за что тот и помогает архиепископу в борьбе с собратьями по парламенту. А они возненавидели новоиспеченного хранителя печати больше, чем самого Ломени.

Ведь Ламуаньон в их глазах предатель парламентской корпорации. Мальзерб – давнишний и настоящий, в отличие от лицемера Ломени, сподвижник Тюрго. Борец за справедливость и обличитель роскоши двора, он помогал Тюрго, когда тот пытался провести свои реформы. Мальзерб ушел вместе с ним в отставку, после того как король, со слезами на глазах, уволил своего любимого министра, не имея сил противостоять королеве, ее Тюрго вынудил сократить расходы, вельможам и священникам – их Тюрго заставил платить налоги, и народу, в глазах которого Тюрго, искреннего католика и убежденного монархиста, выставили безбожником и врагом короля.

– Какие страсти! И теперь этот человек помогает Ломени?

– Мальзерб простодушен. И поверил, что Ломени хочет претворять в жизнь планы Тюрго. Мальзерб оставил свои гербарии – он один из лучших ботаников нашего времени – и согласился, спустя десять лет после отставки, стать членом королевского совета. Честное имя добропорядочного Мальзерба склонило на сторону проходимца Ломени очень многих из тех, кто раньше боролся с архиепископом.

Думаю, теперь силы парламента и королевского двора уравнялись.

– Ничейный исход этой борьбы невозможен.

– Конечно.

– И долго это продолжаться тоже не может.

– Это могло бы тянуться сколь угодно долго, если бы в государственной казне имелись деньги.

– Но казна пуста.

– Пуста. И это толкает Ломени на решительные действия.