Советская правда

Механика проста: все, что служит политике капиталистов, что полезно ей, – создано на основе «свободного, истинно художнического» творчества; все, что служит делу трудящихся классов, делу строительства социализма и коммунизма, то есть идет против политики капиталистов, – это уже нечто, что создано «под давлением», «под нажимом» или написано «лакировщиками», которые, дескать, служат не столько высокому искусству, сколько своему личному благополучию, так сказать, прислуживаются.

Механика-то проста, но передающие механизмы, с помощью которых она осуществляется, частенько бывают так тщательно закамуфлированы и так хитроумно раскрашены, что получается с виду будто бы они «за», а не «против».

В свое время откуда-то вылез термин «лакировщик», «лакировщики». Посмотришь со стороны, все тут благопристойно: борьба за правду в литературе, против приукрашивания действительности, против отхода от фактов реальности. Но странным было то, что, пока в некоторых литературных кругах клеймили и поносили «лакировщиков» (книги которых, кстати говоря, поносились и в реакционной зарубежной печати), в это же самое время этими же кругами возвеличивались произведения бытописательские, мелкотравчатые, душеустроительские (кстати говоря, такие, которые расхваливались и за рубежами в буржуазной печати)…

Человечество неотрывным взором следит за нашей жизнью, за нашей борьбой, радуется каждой нашей победе, каждому нашему достижению.

Людей за рубежами волнует каждое слово, каждая строка об этом. Советские романы, повести, рассказы, когда они прорываются туда сквозь кордоны, переходят из рук в руки, вызывают ответный поток писем с отзывами, с мнениями, пожеланиями. В наших книгах мировой читатель ищет черты нового человека, человека, рожденного Октябрем и всего себя отдающего строительству нового общества, борьбе за счастье людское на земле.

Конечно, там, за кордонами, есть и другой читатель – читатель, которому хотелось бы увидеть жизнь нашу в черном свете, что принесло бы ему хоть какую-то надежду на «гибель коммунизма».

Он готов выискивать в книгах советских писателей слова и строки, угодные ему, слова и строки, посвященные изображению отрицательного в нашей действительности, хвататься за те произведения, в которых не было бы крупных характеров, не было бы людей сильных, убежденных, сознательно и бескомпромиссно строящих новое, людей, продолжающих революцию.

Но не их же, не этих читателей, видим мы, садясь каждый день за свой письменный стол.