Глубокая выемка

– Почему на другую работу не идёшь? Триста грамм хлеба хватает?

– Староват я тачку таскать.

Макаров заметил, что Ващенко, в волнении, подает знаки.

– Что там у тебя? Нашёл чего-то?

– Николай Владимирович, жмурик, похоже.

– Ну, что, Клещёв, скажешь? – Макаров закипал, не нравилось ему такое поведение зека.

– Болел он долго, – в этот раз Клещёв отвёл глаза, ответил спокойно .

Макаров медленно подошёл к койке. Ващенко приподнял край рваной грязной простыни.

– Суки, надо же, всё подчистили, даже трусы не оставили, – Макаров ухмыльнулся, про себя подумал: "Очередной нацмен.

Вот вам пополнение из Туркестана".

– Ну, ему теперь незачем, – Ващенко опустил простыню.

– Ващенко, организуй-ка нам профилактику, а потом и поговорим с ними…

Ващенко с размаху ударил палкой по поперечине нар. Ковалёв вздрогнул. Заключённые вытягивались в струнку, судорожно пятясь друг к другу.

– Ковалёв, ты-то чего вздрагиваешь? – Макаров направился к выходу, – пойдём прогуляемся.

– …от неожиданности… – Ковалёв следовал за ним, – немного отвык.

Макаров хлопнул входной дверью, вполголоса произнёс в сторону: "Тьфу, вонища, кислятиной какой-то несёт".

– Этого Клещёва давно знаешь?

– Да, еще с Беломорстроя, сильный человек, плотно держит: кого запугивает, а с кем и договаривается.

– Чего, он и тебя запугивает? или договариваетесь? – Макаров посмотрел, прищурился, – ты для чего поставлен? Ты хоть и временно, но вроде обязанности начальника культурно-воспитательной части исполняешь… надеюсь, не пятьдесят восьмую отбываешь…

– Нет, не пятьдесят восьмую… – Ковалёв пытался увильнуть от ответа, понизил голос, – не всё так просто… пытаемся, как на Беломорстрое быт организовывать: бараки для ударников, сдельщину вводим и…

– Чего ты мне о тряпках вещаешь? И так вижу, – Макаров поморщился.

 – С Афанасьевым говорил? Он в Дмитров постоянно мотается, пусть занимается.

– Говорил. Он тоже "за", но сейчас всё тяжело, дела со жратвой только начали выправлять.

Вот только недавно подвоз воды на трассу организовали, летом люди замертво от жажды валились…

– Ты жмурика этого знал? – Макаров снова оборвал на полуслове.

– Тяжело с этими нацменами. Этот, вообще, старик. По-русски не говорил, забьётся в угол, лопочет чего-то. За ним помоложе приглядывал, ну тот, который мизинец рубанул. На пару дней разъединились и вот…

– Ты про Джебраилова говоришь?

– М-м, фамилию не знаю.