Старый дом

– Да, обстоятельства тяжелые… Аракчеев доходит до последнего; но служить все же надо, надо делать карьеру – да и обстоятельства могут перемениться.

– Могут перемениться! – задумчиво повторил Борис. – От этого я и говорю: там видно будет. А как твои дела – кажется, хорошо?..

– Недурно, – самодовольно сказал Владимир, – понемногу подвигаюсь. Да, я вижу, что моя женитьба, действительно, принесла мне пользу: без помощи родни Катрин мне было бы трудно пробиться. Отец никогда не подумал о том, что ему следовало, если уж не для себя, то хоть для нас, поддерживать прежние связи.

Борис вспыхнул.

– Отцу об этом нечего было думать, – сказал он. – Он много думал о нас, сохранив для нас незапятнанным старое честное имя и богатство наших предков.

– Да, конечно, конечно, – перебил Владимир, – я ни в чем его не обвиняю… Он меня не стесняет средствами.

И вдруг их разговор замер. Обоим стало неловко. Эти неловкости часто появлялись между ними в разговорах с глазу на глаз и появлялись уже давно, с тех пор как они вышли из отроческих лет.

– Как ты нашел Катрин? Как нашел мальчика?

– Мальчик твой – прелесть! И ты очень счастливый человек!

– Тебе никто не мешает быстро достичь такого счастья, – заметил Владимир.

Но Борис будто не расслышал этого замечания и продолжал:

– А Катрин – что же я могу сказать тебе? Она еще похорошела… Она, кажется, очень довольна и счастлива?!

– Да, вероятно, она счастлива, я, по крайней мере, ее счастью не мешаю…

И опять им стало неловко.

IV. Бал

Катрин торжествовала. Она достигла своей цели. Ее бал, без всякого сомнения, будет признан самым блестящим балом сезона. Напрасно бы ее враги и недоброжелатели (она думала, что таких у нее много) старались к чему-либо придраться, что-нибудь осудить, найти в чем-нибудь недостаток – придраться положительно было не к чему…

Старый дом Горбатовых, со своими анфиладами величественных комнат, изукрашенный, весь наполненный предметами роскоши и вкуса, ярко горел бесчисленным количеством свечей и карселей.

Толпа блестящего общества с каждой минутой прибывала и наполняла парадные комнаты. Матовая белизна обнаженных женских плеч, блеск драгоценных камней перемешивались с золотом военных мундиров, со звездами и лентами.

Здесь собралось все высшее общество столицы.