Последний бастион

– Треверс говорит, что все они на взводе, один похоже ранен. До ночи он их удержит, дальше – не факт. Пай заявил, что если через четыре часа его требования не будут выполнены, он расстреляет ребенка и будет расстреливать по одному ребенку в час, а тела будет выбрасывать в окно прямо под объективы фотокамер. Док считает, что свою угрозу он, безусловно, выполнит.

– Им уже что-то передавали?

– Армейскую аптечку и несколько таблеток амфетамина. Брать еду, что для себя, что для заложников они отказались.

Умные, сволочи. Если бы они взяли еду – мы бы подмешали препарат, вызывающий потерю сознания и когда дети потеряли бы сознание – мы бы пошли на штурм. Для штурмовика нет ничего страшнее переполненного помещения с заложниками, которые при штурме могут начать метаться, перекрывать линию огня или даже броситься в поисках спасения на штурмовиков. Упаси бог от такого.

– Еще что-то?

– Больше пока ничего.

– Ясно. Центр – Глазам![20 - глаз – позывной снайперов – прим.

– Глаз один!

И все. Из четырех снайперов сейчас работать может только один. Это плохо.

– Глаз один, докладывай! – запросил я по рации Джошуа Мерлена, бывшего снайпера морской пехоты, второго номера в снайперской паре, способного при необходимости быть и первым номером. Первым был Ник Томлинсон

– Скверные дела, сэр! Видим одного из танго[21 - кодовое название террористов в армии – прим.

Твою мать!!!

…

– Я поднимусь к вам, можно?

– Добро пожаловать, шеф…

Одно из правил – во время работы снайпера беспокоить и отвлекать нельзя. Даже подходить к его «лежке» не спросив разрешения – дурной тон.

– Все остаются на местах, я минут на пятнадцать.

Оставил в машине автомат, выскочил на улицу. Полушагом полубегом пошел к пятиэтажному офисному зданию старой постройки, находящему в ста семидесяти метрах от школы. На пятом его этаже, в одном из офисов оборудовал себе позицию Томлинсон с напарником.

Тяжелая деревянная дверь старинной работы, закрепленная на пружине, поддалась с трудом, в крошечном вестибюле никого не было – всех эвакуировали. Лифт был прямо у меня перед носом, но я побежал на пятый этаж по узкой лестнице, перепрыгивая ступени. Терпеть не могу лифты – это самые настоящие ловушки и никогда не знаешь, на что напорешься, когда откроется дверь.