1612-й. Как Нижний Новгород Россию спасал

«Его завораживающая история началась на самом деле в Польше, где он нашел себе убежище в 1603 году и преуспел в том, что разбудил к себе интерес и короля, и папского нунция, так как обещал сотрудничество с Польшей и религиозное объединение с Римом, если ему будет оказана помощь в осуществлении его целей. Он действительно внушил к себе достаточно доверия, чтобы получить любую официальную помощь. Когда на следующий год Лжедмитрий вторгся в Россию, это произошло лишь с ограниченным участием отдельных польских магнатов, включая некатоликов и противников королевской власти, а также некоторого числа украинских казаков, взволнованных такой авантюрой и последовавших примеру русских донских казаков, которые тоже восстали против Москвы».

Авантюра с продвижением Лжедмитрия I на русский престол была затеяна в Польше не только иезуитами, но и как инициатива некоторых крупных магнатов во главе с Мнишеками. Они во многом и профинансировали поход Лжедмитрия, к которому присоединились и силы внутрироссийской Смуты.

Борис Годунов объявил о мобилизации всего дворянского ополчения, как только узнал о первых успехах самозванца. Но дальше… «Разрядный приказ получил распоряжение собрать полки в течение двух недель, – писал Скрынников. – Царское повеление было повторено трижды, но выполнить его не удалось. Потребовалось не менее двух месяцев, чтобы вызвать дворян из их сельских усадеб в места формирования армии. Осенняя распутица затрудняла мобилизацию… Дворянское ополчение не привыкло вести войну в зимних условиях, среди заснеженных лесов и полей… После утомительной зимней кампании царские полки стали таять.

Не спрашивая “отпуска” у воевод, дворяне толпами разъезжались по своим поместьям».

Самозваный царевич Дмитрий побеждал только потому, что, как казалось многим, у него было преимущество «прирожденности». «Воскресший» Дмитрий стал могильщиком и самого Бориса Годунова, и спокойствия в России. Чего хотели русские люди? «Ясного государственного порядка, нарушенного воцарением Бориса Годунова и особенно голодом, “межениной” начала века, благочестиво воспринятыми как наказание за собственные грехи и “за безумное молчание всего мира” перед грехами царей… Но, главное, людям, как всегда, хотелось правды.

И они соблазнились легким ответом, явлением на свет царевича Дмитрия, который олицетворял саму преемственность с понятным прошлым и грозил покончить с выборным царем Борисом Годуновым, отодвинувшим от царской власти Рюриковичей», – отмечает Козляков.