Извини, меня ждут…

По мне, это было странно, но остальные убедили меня, что для беспокойства нет оснований, он не впервые пропадает, не подавая признаков жизни. Я приступила к работе, но мыслями была далеко от агентства. Шеф решил взять на себя мое обучение ремеслу переводчика. Вначале это выглядело так: пока он общался с клиентами, я усаживалась где-нибудь в сторонке, причем мне было строго-настрого запрещено открывать рот. Если же я не изображала бессловесное существо, то занималась привлечением новых клиентов по телефону или сортировала досье.

Захватывающе! Чтобы избавиться от ощущения, будто я бездельничаю, я решила упорядочить справочную картотеку по клиентам данных, что позволило мне оценить размах деятельности агентства. Заодно, не отдавая себе в этом отчета, я обогатилась ценными сведениями о клиентах. Во вторник вечером, то есть всего через два дня, контора мне уже до чертиков надоела, и я решила выполнять минимум действий, определенный трудовым законодательством, только чтобы не навлечь гнев Бертрана. При этом я старалась быть незаметной, намереваясь воспользоваться подвернувшимся случаем и заработать немного денег. Единственное, что держало меня в тонусе, это концерт Бена Харпера в Берси: я знала, что Марк его ни за что не упустит. В полшестого я переодела под столом туфли, заменив ужасные лодочки старыми добрыми кроссовками, благодатными для моих измученных стоп, и потихоньку покинула офис. Около семи вечера я забеспокоилась, потому что Марка все не было, а мы собирались пробиться в партер, поближе к сцене, и вот теперь нам это не удастся. В восемь вечера концерт начался, а я по-прежнему стояла одна на улице. Походив туда-сюда перед входом, я уселась на ступеньки Берси, нацепила наушники mp3-плеера и стала раз за разом прослушивать Alone в исполнении Бена Харпера. Там я проторчала все полтора часа концерта. Когда зрители начали выходить, я искала Марка повсюду, убедив себя, что он сумел попасть в зал без билета и пытался найти меня внутри. Естественно, я его не увидела. С этого момента меня охватила паника, и я больше не думала ни о чем, кроме его исчезновения. Все остальные тоже. Теперь мы уже разрешили себе беспокоиться. Ситуация выглядела ненормальной. С ним что-то случилось. Мы организовали дежурство в тех местах, где он обычно бывал. Один из нас оставался на факультете, другой шел в «Эль Паис», третий бродил вокруг дома деда, а четвертый пытался связаться со знакомыми, с которыми мы его когда-либо встречали.