Нация. Грехопадение. Том второй

Особенно она жалела внучку, приговаривая: «Дети, дети-то за что так страдают?»

Александр Николаевич, конечно, на нервы был покрепче, старался всё больше молчать. В этом молчании чувствовалось нечто большее, то, чего сказать он не мог, но не по причине слабого душевного расстройства, а по другой – как он сам выразился: «За державу обидно». Егор это чувствовал и не заводил разговоры, пока не следовали вопросы:

– Как же так получилось, Егор? Как такое вообще могло произойти? – с осторожностью подбирая слова, спрашивал Александр Николаевич.

 – Это же немыслимо!

Будучи выдержанным человеком, он старался быть предельно собранным в этот момент, но было видно, как его недоумение переходило в растерянность. Нет, она не была крайней степени, но временами казалось, что он выражает недоверие ко всему, что его окружает. Он не был лишён физической силы, ума и самостоятельности, и казалось, что его ум извлекал в этот момент всю положительную субстанцию мира, чтобы только укрепить себя, в первую очередь психологически, и не сорваться, по крайней мере в выражениях.

– Подумать только, – в недоумении продолжал говорить он, – я считал, что здесь всё настолько надёжно…

И после недолгих раздумий добавил:

– А оказалось, что не всё так просто – вот тебе и атом… Конечно, за тридцать пять лет развития атомной энергетики всякое бывало, но чтобы вот так – нет, это не могло произойти случайно, здесь что-то другое… там ведь такая защита…

В своих рассуждениях Александр Николаевич не хотел сдаваться, он не хотел верить тому, что случилось, просто потому, что этого не могло быть…

– Папа, – Наталья обращалась к тестю именно так, – мы тоже все так думали, а оно видишь, как вышло.

Все восторги учёных, касающиеся мирного атома, развеяны в один миг.

– Тут мне сказать нечего, – тихо, с какой-то особой осторожностью проговорил Александр Николаевич. – Безопасность АЭС, по правде говоря, мало кого интересовала, особенно последние годы.

Из года в год столько аварий – и никаких выводов. – После этих слов он сделал удивлённые глаза, развёл руками и спросил сам себя:

– Но почему?

– А что же тогда всех интересовало? – с некоторым удивлением спросил Егор, бросив острый взгляд на отца, видимо, не ожидая от него такого заключения.

– Хороший вопрос ты задал, сынок. Только ответа на него сразу-то и не найдёшь.