Каждому свое

Солнце, осознав свою вину за допущенное вчера шумное безобразие, явилось, казалось, раньше времени и грело землю с двойным усердием. Генрих был разбужен чьим-то горячим дыханием в лицо и влажным поглаживанием левой щеки. Он открыл глаза и увидел волосатую морду собаки, старательно вылизывающую его левую щеку. Северов сел, осмотрелся, поиграл привычно бицепсами обеих рук и почувствовал упругость во всем теле.

– Какая же благодать – крепкий сон без тревог и помех! Сегодня в этом, Цыган, твоя заслуга. Я на тебя положился, и ты меня не подвел.

Цыган несколько раз переступил передними лапами, смущаясь от похвалы.

Завтрак был сродни ужину накануне с той лишь разницей, что Цыган предпочел на сей раз свою порцию каши со свининой в сухом виде. Затем двинулись в путь. Цыган впереди, его новый хозяин – следом. Рядом с собакой Генрих вполне походил на местного жителя.

Было за полдень, когда они поднялись по узкой тропинке в гору и, сделав несколько шагов вперед, остановились на краю обрыва.

Прямо под ногами Северов увидел заброшенное, теснимое с обеих сторон лесом кладбище. За ним тянулась проселочная дорога, ведущая в город, по одну сторону которой выстроились несколько домов, развернутые, видимо, по философским соображениям, окнами в сторону кладбища.

Солнце преодолело высшую точку подъема и, совершив все положенные на день деяния, с чистой совестью двинулось в обратный путь за линию горизонта. Генрих заспешил. Сделав несколько шагов к заросшему кустарником спуску, он обернулся.

Прижав уши, низко опустив голову и виновато помахивая хвостом, Цыган с места не двинулся. Видимо, тяжелые воспоминания о городской жизни, связанное с потерей любимых хозяев и причиненных незнакомыми обид, заставили его покинуть город, предпочтя голодную жизнь.

Генрих вернулся, потрепал собаку по шее.

– Ты прав, мудрый пес. Тебе пока возвращаться туда незачем. А мне – надо. – В знак согласия Цыган дважды лизнул руку Генриха.

– Вот и прекрасно! Северов достал оставшиеся две пачки брикета, распечатал и положил перед Цыганом.

Тот глянул с упреком и отвернулся. «Отношения с друзьями выше сытости».

– Верно. Но у меня есть деньги и язык. Спущусь сейчас в город и найду себе пищу, а тебе, брат, сложнее.

Генрих еще раз потрепал Цыгана за холку, повернулся и стал спускаться вниз, цепляясь за ветки кустов и высокую траву.

Оказавшись в самом низу, у кладбищенской изгороди, он повернулся и в последний раз глянул вверх.