Каждому свое

– Средний немецкий бюргер, как и большинство его однокашников, использовал свое единственное достоинство – рано признался в собственной бездарности и, чтобы компенсировать этот недостаток, вовремя примкнул к нацистскому движению. Да что я вам рассказываю! Бездарность может сделать карьеру, лишь вступив в партию.

– Виноградов! Думайте, что говорите! – прервал его следователь.

– Так я же про Германию говорю! А у нас с этим все в порядке.

– А что представляет собой Гофмайер как личность? – вновь поинтересовался Северов.

– Начнем с того, что это вовсе не личность, а скорее безликость. Биографии его я, конечно, не знаю, известно только с его слов, что он во время Первой империалистической служил в армии, был легко ранен и чуть не попал в плен.

– Кто для него кумир – Гиммлер, Гейдрих или?

– Ни тот, ни другой. Его кумир – непосредственный шеф, адмирал Канарис, о подвигах которого он может рассказывать в своем кругу сутками. Вторым его героем является рейхсмаршал Геринг.

Во время Первой мировой войны маршал прославился как летчик-ас, сбивший наибольшее количество самолетов противника и сейчас незаслуженно отодвинутый на второй план.

– А что еще вы можете добавить к образу Гофмайера?

– Как все серости, пролезшие наверх, он хотел бы не так быть, как казаться личностью, для чего и прилагает массу усилий, понимая, что необходимых качеств для того у него нет или как минимум недостаточно.

* * *

Дверь неожиданно открылась, и в проеме появился дежурный офицер.

Вид у него, как и прежде, был надменный.

– Следуйте за мной, – сухо бросил он. Северов повиновался, и они вместе поднялись по лестнице на второй этаж. Подойдя к единственной двери, лейтенант осторожно стукнул всего один раз и тут же открыл. Просторная комната освещалась яркими лучами утреннего солнца, проникавшими через два больших окна слева.

Справа от стола – могучий стальной сейф, который в добрые времена хранил деньги, а теперь, судя по всему, души человеческие.

– Господин полковник, согласно вашему указанию доставлен задержанный.

– Извините, господин полковник, меня никто не задерживал, я явился к вам добровольно и у меня конфиденциальное сообщение. – Северов покосился на сопровождающего.

– Франц, вы свободны, – полковник поудобнее устроился в кресле. – Слушаю.

– Господин полковник, я пришел, чтобы… ликвидировать вас. – Северов говорил медленно, точно синхронизируя слова с действиями.