Танго смерти – 2. В Буэнос-Айресе

Не мог…

Перебежал на левую сторону дороги, упал на землю, и начал вслушиваться. Услышал дыхание… на грани слышимости. Вслушивался несколько минут, потом – пополз…

Прокурор опасности не представлял, он был еще жив – но ранен. Держался за живот, рядом – лежал АКМС, пустой. Я посветил ему в глаза… затем, подсвечивая фонариком, начал осматривать. Две пули, обе в живот – не повезло. Если довезти до больнички – еще выживет… Может быть… Да только где сейчас больничка?.. Революция в стране.

– Руку… руку говорю! Так…

Я начал рвать рубашку.

– Так… а вот теперь держи. Погоди… я сейчас.

Надо что-то… непроницаемое. Хотя бы кусок пленки подложить. Это не только при ранении легкого, это вообще… рану лучше закрыть, пока не представится возможность оказать нормальную помощь.

Пленка – нашлась в моем Крузере… папка какая-то. С ней я вернулся к раненому.

– Ксанка… с…а – сказал он.

– Молчи.

– Я… не хотел… Ксанка…

– Молчи, сказал…

– Это она… с мамашей ее….

Ну, да, ну, да. Это всё они, а я – весь белый и пушистый.

– Мне… конец.

– Может и нет… Сейчас мы тебя в машину перенесем… подожди.

– Конец… мне.

…

– В тачке… бабки… в багажнике. Забери…

…

– Не хочу… чтобы этой… с…е … не хочу…

– Замолчи.

– Мама… мама…

Я попытался его поднять, чтобы перенести в джип… но понял, что прокурор – умер.

Умер.

Я его убил. Он – пытался убить меня. Но я – его убил.

Я начал читать молитву. Единственную, которую знал, единственную, которой меня научила бабушка – она читала еще как в деревнях

Отче наш, Иже еси? на небеси!

Да святи?тся имя Твое?,

да прии?дет Ца?рствие Твое,

да будет воля Твоя,

я?ко на небеси? и на земли?.

Хлеб наш насу?щный дашь нам днесь;

и прости нам до?лги наши,

как и мы прощаем должникам нашим;

и не введи? нас во искушение,

но изба?ви нас от лука?ваго

Господи помилуй, Господи помилуй, Господи помилуй…

Прочитав молитву, я поднял тело бывшего прокурора и понес к машине…

* * *

Бабы – уже отвыли и теперь просто ревели.

Александр умер сразу, Лева – мучался еще полчаса. Та дрянь, что открыла огонь из автомата – была мертва, потому что я ее застрелил. Похоже, что и мать ее – тоже убил я: прокурор, уходя, выпихнул ее на ходу из ЛандКруизера, а я, в темноте, не видя ничего, переехал ее.

Пять трупов.

Жена Левы была ранена, но ранена легко. Перевязали.