Однажды я станцую для тебя

– Я… Ты же знаешь, я бы хотел остаться и позаботиться о тебе… но… я не могу. К тому же уже поздно… Мне очень жаль. Я могу отвезти тебя… но… но…

Добро пожаловать в реальность. Если бы он постарался, то обязательно бы что-нибудь придумал и остался. Всего один раз. Я много не прошу, пусть хотя бы один раз он сочинит ложь покрупнее, чем обычно, чтобы помочь мне. Но, судя по всему, это требовало от него сверхчеловеческого усилия. Я проглотила и слезы, и отчаяние, наклонилась к нему, прижалась губами к его губам.

– Я знаю, тебе надо домой, ничего не поделаешь, – успокоила я его. – Я разберусь сама… и, честное слово, действительно ничего серьезного.

– Но мы-то все тут, – перебил меня Сандро. – Бертий, ты поедешь с ней?

– Конечно.

– Ну а я догоню вас на скутере.

Я попыталась найти силы, чтобы успокоить их, сказать, что справлюсь сама, но мне не хватило смелости, я не хотела и не могла оставаться наедине с собой. Эмерик изо всех сил старался поймать мой взгляд, и мне было трудно вынести его смятение.

Безусловно, у него не оставалось выбора, он должен был меня бросить, но я так нуждалась в том, чтобы он обнял меня, прижал к груди, сказал, что все будет хорошо.

– Скажи, что я могу для тебя сделать? – спросил он.

– Помочь встать, – ответила я, и мои слова прозвучали суше, чем мне хотелось.

Дорога домой стала моим крестным путем. Я стиснула зубы, чтобы не стонать при каждом толчке, увеличении скорости или торможении. В зеркале я могла следить за Эмериком, он нервничал, и моих жалких полуулыбок было недостаточно, чтобы его успокоить.

Мы приехали, и Бертий сразу распахнула дверцу машины, а я оставалась на заднем сиденье, стараясь, чтобы нога ничего не задела, и чувствуя, как после поездки дает о себе знать ушибленный копчик. Эмерик все так же неуклюже попросил у Бертий разрешения помочь мне выйти из машины – будь я в лучшей форме, я бы посмеялась над ним сквозь слезы. Никогда раньше он не был таким сконфуженным. Он протянул мне руки, я за них схватилась, он донес меня, как невесту, до двери, открытой Сандро, я уткнулась носом ему в шею, а он тихонечко шептал мне “прости” при каждом шаге.

– Поставь меня, – распорядилась я, когда мы добрались до лестницы.

– Но почему?

– Прошу тебя…

Он подчинился, я старалась устоять на здоровой ноге, а он поддерживал меня, обхватив за талию.

– Поезжай, мы разберемся. Ты сам сказал, что уже поздно, к тому же ты все равно не можешь остаться… Так что иди.