Алькина война

Иногда ему удавалось уговорить маму попеть и поиграть на гитаре, но теперь это случалось редко, и мама была почему-то грустная и серьезная в эту зиму и, если пела, то грустные песни: свою любимую «Позарастали стежки-дорожки …» – или – «Там вдали за рекой, где погасли огни в небе ясном заря догорала…», и Алька, проникаясь ее грустью, с чувством выводил вместе с ней: «Ты, конек вороной, передай дорогой, что я честно погиб за рабочих».

Петь с мамой было очень приятно: в это время Алька мог наконец спокойно полюбоваться матерью, которую видел редко и скучал по ней, увидеть еще раз какая она красивая, как ловко она перебирает пальцами по струнам гитары и услышать какой у нее красивый голос.

«Что так жадно глядишь на дорогу в стороне от веселых подруг? Знать, забило сердечко тревогу – все лицо твое вспыхнуло вдруг…», – пела мама, и, хотя многое было непонятно: и «проезжий корнет», и «чернобровая дикарка», но очень приятно было петь самому: слушать аккорды гитары и мамин голос и изливаться свои голосом вместе с ними, словно рассказывая что-то свое внутреннее, что оживало в нем при звуках гитары.

Но все же это было не часто, и зима проходила в основном медленно и как-то полусонно, пока в их доме не появился человек, с приходом которого многое изменилось в их семье и в Алькиной жизни.

6. Дядя Гриша.

Внешне в нем не было ничего броского и выдающегося, и появился он в их доме словно случайно, так что Алька даже не очень запомнил, как именно это произошло.

Кажется, он играл с детьми в коридоре барака, а Рита позвала его в комнату, сказала, что пришла с работы мама. Алька с радостью вбежал в комнату и увидел, что рядом со столом, у стены, сидит незнакомый мужчина средних лет с открытым лицом и густыми темными волосами, зачесанными назад. Мужчина сидел очень прямо, чуть откинувшись назад, высоко держал голову и с легкой улыбкой смотрел на Альку. На столе лежали какие-то продукты, Рита, неожиданно молчаливая и напряженная, стояла в стороне у окна и недоверчиво смотрела на мужчину, а мама что-то быстро собирала на стол, двигаясь между столом и плитой.

– Поздоровайся, – сказала она Альке, и Алька поздоровался и остановился, не зная, что делать дальше, и переводя взгляд то на маму, то на Риту, то на незнакомца.

Глаза у мужчины были темными и большими, на лице были заметны морщины, а губы тоже были большими и полными, что было несколько непривычным для Альки.