Сибирский ковчег Менделеевых

– Давайте лучше я вам воды принесу. – Василий решительно взял из рук старика деревянную бадейку и направился к небольшой речушке, протекающей поблизости.

– Вот, возьмите на помин души представившихся родственников наших, – подала ему незначительную сумму денег Мария.

– Имена их знать надо, – ответил тот, принимая деньги.

– Имена их господу известны, – со вздохом отвечала она.

Пока Василий спускался к речке, старец стоял в задумчивости, будто отрешился от этого мира и перенесся в иные дали никому, кроме него, не доступные.

Его не касалось все происходящее вокруг, в том числе и молодые люди, стоявшие совсем рядом и, как и он, занятые собственными мыслями. Воспользовавшись моментом, Мария наклонилась к Ивану Павловичу и тихо спросила:

– Вы на меня тогда сильно обиделись?

– Это когда? – не сразу понял он.

– А в тот раз, когда вы пытались мне руку поцеловать, – уточнила она с лукавой искоркой в глазах.

– Вот вы о чем, – вздохнул он, – да почти уже и забыл.

А что это вдруг вспомнили про тот случай?

– Вину свою чувствую, хочу извиниться.

– Зачем? – испуганно замахал он руками. – Не стоит старое бередить, ни к чему. Что было – то прошло…

– Как скажете, пусть будет, по-вашему, забудем то, что было, – успокоила она молодого учителя, – Обещаю больше не вспоминать тот случай, когда мы оба оказались не на высоте. Но знаете, вот сейчас я даже совсем и не против, если вы повторите ту свою первую попытку.

Как знать, может на этот раз более удачной окажется, – и она, чуть жеманно протянула ему свою правую руку, предварительно сняв с нее перчатку. – Ну, что же вы? Смелее, прошу вас, – подбодрила она растерявшегося Ивана Павловича, видя его полную растерянность на грани смятения.

Менделеев почему-то кинул взгляд в сторону монаха, который в этот момент смотрел с улыбкой на Василия, что нес, чуть наклоняясь, бадейку с водой. И лишь после того решительно, хотя и несколько торопливо, наклонился и неумело чмокнул протянутую ему руку, отчего тут же покраснел, в глазах все поплыли разноцветные круги и он, с облегчением вздохнув, как после тяжелой работы, чуть качнувшись, боясь потерять равновесие и ненароком упасть, с трудом распрямил спину, и вновь глянул в разные стороны, будто опасался, не видел ли кто его скоропалительного поступка.

– Вот, теперь совсем другое дело, – улыбнулась она, натягивая перчатку.