Личная спецслужба Сталина

У вас есть еще что доложить?

Осторожно бросив исподлобья испытующий взгляд на Сталина, Абакумов продолжил свой доклад:

– Маршал авиации Новиков в ходе следствия обращается к вам с собственноручно написанным письмом, в котором утверждает, что всю войну он и Жуков вели антисоветские разговоры, в которых в похабной форме критиковали действия Советского правительства.

Якобы Жуков заявлял: «Сталин завидует моей славе. Не забыл мою способность в первые месяцы войны резко возражать ему и спорить с ним, к чему он не привык».

Жуков лживо заявляет, что все основные планы военных операций во время Великой Отечественной войны разработаны им, Жуковым, а Сталин как был штафиркой[2 - Презрительное прозвище в военной среде штатского, не разбирающегося в военном деле.], так им и остался. Новиков утверждает, что это не только беспардонная и лживая болтовня, но что Жуков может возглавить военный заговор. Это подтверждает и арестованный органами государственной безопасности близкий к Жукову генерал-лейтенант Крюков, заявивший во время допроса, что Жуков имеет бонапартистские наклонности.

В кабинете Сталина воцарилось молчание. Сталин задумался. Он отчетливо вспомнил безобразную выходку, которую по отношению к нему, Верховному Главнокомандующему, допустил Жуков во время наступления немецко-фашистских войск на Москву в 1941 году.

Вот как вспоминает этот эпизод Кузьмин, майор в отставке, офицер для поручений у Жукова: «4 декабря 1941 года Жуков проводил совещание в бомбоубежище штаба с командующими армиями фронта, ставил задачи перед комсоставом на период контрнаступления.

В это время позвонил Сталин. Жуков находился в напряжении. Во время разговора со Сталиным у Жукова лицо стало покрываться пятнами и заходили на щеках желваки. Это уже было не к добру и предвещало ссору.

Выслушав Сталина, Жуков отпарировал: „Передо мной 4 армии противника и свой фронт. Мне лучше знать, как поступить. Вы там в Кремле можете расставлять оловянных солдатиков и устраивать сражения, а мне некогда этим заниматься“.

Верховный, видимо, что-то возразил Жукову, который потерял самообладание и выпустил обойму площадной брани, а затем бросил трубку на рычаг. Сталин после этого не звонил сутки»[3 - Рыбин А. Г. Сталин и Жуков. 1994, с. 22–23.].

Тогда Сталин проявил поистине государственную мудрость в интересах страны: не снял Жукова с должности и не расстрелял его за такой недопустимый по военным законам ответ Верховному Главнокомандующему.