День милости

Руби была права. Помыться действительно стоило. Когда я вернулась домой, меня уже ждала нагретая отцом вода. Намылившись с головы до пят брусочком мыла с добавлением душистых трав и бутонов роз, я тщательно смыла пену и завернулась в полотенце. Бросила взгляд в тусклое зеркало на стене напротив. Как бы я ни храбрилась, а в темно-серых глазах затаился страх. Мне не хотелось уезжать. Я боялась этого. Боялась оставить отца и брата, старенькую бабушку.

– Шансы не так уж велики, верно? – тихонько произнесла я, глядя на свое отражение.

 – Я в списке впервые, да и желание должно подействовать. Только бы выбрали не меня…

Оделась я довольно быстро: серая водолазка, черные брюки с карманами, грубые ботинки графитового оттенка. Черные волосы, которые неизменно скручивались в тугие спирали, оставила распущенными по плечам, но, как обычно, повязала на запястье ленточку коричневого цвета. Зуб даю, пройдет час или два, и я снова захочу собрать их в пучок.

Вышла в гостиную, удостоившись недоуменных взглядов папы и бабушки.

– Милая, сегодня же праздник, – проблеяла бабуля, подслеповато сощурившись.

– Не для меня.

– Айви, у тебя есть красивое платье, – добавил папа, отложив в сторону газету, которую доставляли в Долину раз в неделю. – Может быть, нарядишься ради нас? К тому же у тебя ведь день рождения…

– Пап, не вижу смысла в нарядах, – стояла я на своем. – Надеюсь, милость Правителя не затянется и обойдет меня стороной.

– Айви, прошу тебя, следи за словами, – испугался отец, зачем-то начав заглядывать в окна.

 – Призраки наверняка уже в Долине.

– Вряд ли они заглянут к нам в гости, – фыркнула я. – Где Круз?

– Уже убежал на площадь. Нам тоже пора.

– И правда. Пусть это побыстрее закончится.

***

Зейн стоял на сцене, скрывшись в тени бокового прохода. Служители из Элла-Роуз в серой форме с бордовыми воротничками молча замерли рядом, ожидая начала действа. Жители Долины уже подтягивались на площадь, занимая места на трибунах. Это были те, кто по возрасту не годился для участия в отборе.

Остальные жители, чей возраст составлял от двадцати до двадцати пяти лет, должны были встать около сцены, в ожидании оглашения имен. Всего их будет четверо: двое молодых мужчин и две девушки.

Зейн втянул носом смесь запахов: сено, лошадиный пот, гниющие овощи, которыми кормили свиней, луговые травы и выделанная кожа. Люди тоже пахли по-разному, заставляя Призрака морщиться от обилия новых ароматов.