Мой любимый грешник

Пробежала мимо рабочих в синих комбинезонах и скрылась в своем кабинете, чтобы через десять минут вылететь оттуда, захватив нужные бумаги.

– Не хочешь поздороваться? – крикнул мне в спину Серега, когда я проносилась мимо него по коридору.

– Потом, – отмахнулась я и бросилась к своей машине.

Кирилл Павлович сегодня должен был нагрянуть в один из старых районов города, где в настоящее время велись работы в рамках проекта по созданию комфортной городской среды. Журналисты, рабочие и специалисты уже должны были быть на месте, не хватало только меня.

Благо, я успела к началу интервью, коротко проинструктировав нашего любимого мэра по некоторым пунктам. Он быстро просмотрел бумаги, которые я ему подсунула и кивнул. Затем на него посыпались стандартные вопросы, на которые он очень витиевато отвечал, поскольку с комфортной средой возникли небольшие проблемы. Мэр, естественно, не желал об этом откровенничать, потому предпочел общие фразы.

Затем мы поехали на открытие нового муниципального жилья.

Мэр торжественно перерезал красную ленточку под вспышки фотокамер, поговорил с новыми жильцами, толкнув прочувствованную речь. Я смотрела на него и улыбалась. Все-таки Кирилл выглядел очень представительно. Ему хотелось верить, хотелось надеяться, что он решит все вопросы и одной своей подписью разрулит проблемы.

В свой кабинет я вернулась только после обеда. До конца рабочего дня оставалось еще два часа, в течение которых мне нужно было подготовить информацию для приема молодых депутатов, потому я полностью погрузилась в работу и не сразу поняла, что в кабинете я уже не одна.

Сергей стоял, привалившись плечом к косяку и задумчиво меня рассматривал. Но стоило мне поднять голову, как на его лице тут же появилась издевательская ухмылка.

– Что опять случилось? – проворчала я, снова вернувшись к бумагам.

Парень подошел и вновь схватил мою кружку. Допил чай. Ромашковый. Я отбросила ручку на стол и вцепилась в подлокотники офисного кресла.

– Такими темпами я скоро привыкну к твоей траве, ромашка, – усмехнулся он и снова уселся на стол.

– Сережа, тебя не учили, что, во-первых, нужно стучаться, а во-вторых, неприлично пить из кружки малознакомого человека?

– Так я же с тобой знакомился, – пожал он плечом. – Я уж точно не виноват в том, что ты до ужаса вредная.

У меня просто дар речи пропал.

– Я не хочу знакомиться, – мысленно уговорив себя держаться, ответила я.

– Я же говорю – вредина.